И вдруг, вместо того, чтобы в последний раз откинуться на руку партнера, те юноши, что, судя по движениям, брали на себя роль женщин, проскользив руками по телу тех, что были в этом танце мужчинами, с акробатической ловкостью оказались между их расставленных ног. Раскрытые ладони фиговыми листками легли между ног, а шляпы упали с откинутых коротко стриженых голов, почти коснувшихся пола. Фрэнк подумал, что этим парням не нужно раздеваться, они и так способны завести всех, кого возбуждает однополая любовь… Однако он чувствовал, что и сам заведен. И почему-то это не было противно и не смущало.

И вновь сменился музыкальный фон. Фрэнк понял, что пошла эротическая часть номера. Под вздохи и вскрики, несущиеся из динамиков, юноши принялись медленно кружиться в объятиях, поглаживая друг друга, припадая губами к шее, встречаясь кончиками высунутых языков… Фрэнка бил озноб, он решил было сделать глоток, чтобы освежить пересохшее горло, но зубы стукнули о край стакана, и он поспешно отставил его на стол. Черт возьми! Что же будет дальше?! И, словно в ответ на его мысль, один партнер из каждой пары встал за спиной у другого и, взяв его за бедра, резким движением прижал к себе. Потом те, что стояли сзади, стали мять скрытые пиджаками груди своих партнеров, а стоявшие спереди изображали наслаждение, откидывая головы назад… А потом те же руки начали расстегивать пуговицы, полы пиджаков резко распахнулись… И тут Фрэнка ждал шок: под каждым из пиджаков обнажились женские груди. Девушки с усиками задергались, изображая оргазм, и номер закончился.

…Домой он возвращался в подавленном состоянии. Зачем Шарлотта послала его в этот клуб? Чтобы он понял про себя что-то для него неприятное? И как он купился на этот глупый старый трюк с переодеванием! Не отличить мужчину от женщины! Но черт возьми, что же она хотела этим ему сказать? Что его привлекают мужчины? Или женщины, переодетые в мужчин, играющие мужскую роль? Наверное, так и есть. Ведь происходившее на сцене по-настоящему возбуждало его. Ну и что с того?

Он вошел в квартиру и, не зажигая света, сел в кресло. Его мутило. Внезапно дверь в спальню приоткрылась, заставив его вздрогнуть. На пороге стояла темная фигура в шляпе. Черт! Он потянулся к светильнику и щелкнул выключателем. Юноша, вроде тех, из клуба, с такими же усиками, но еще и с тростью в придачу, насмешливо смотрел ему в глаза.

– Шарлотта! – строго сказал Фрэнк.

– Шарль, – поправила она.

Она подошла и стала извиваться перед ним, играя с тростью: она танцевала с ней, как с партнером, гладила загнутую ручку, словно чью-то голову, наконец, просовывала трость между ног и двигала ею… Все это происходило в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием исполнительницы и зрителя.

– Прекрати! – наконец закричал он. – Это не смешно!

– Ты так думаешь? – понизив голос, проговорила Шарлотта.

Она подошла к нему вплотную и вложила трость в его руку, потом села на нее и принялась елозить…

Фрэнк бросил палку и оттолкнул Шарлотту от себя.

Она рассмеялась.

– Ты что же, не хочешь меня? – сказала она, расстегнув пиджак и поглаживая свою грудь. – Ну? – Другая ее рука скользнула к поясу и протиснулась глубже.

Фрэнк чувствовал, что сходит с ума.

– Ну же, Фрэнки, я ведь сама сегодня решила поиграть в эту игру, что же ты теряешься? Или ты любишь заставлять? Ты любишь, когда сопротивляются, не так ли?

Пошатываясь, он вышел из квартиры.