Ты вернулась ко мне, любовь,

И, как в детстве, я счастлива вновь.

Вся душа моя загорелась огнем,

Я мечтаю, грущу лишь о нем…

Шаркая войлочными туфлями, слуга принес свежие цветы и собирался поставить их в старинную низу, но Рита, вскочила из за рояля и, выхватив букет, закружилась с ним, напевая песню:

Ближе его в целом мире нет,

Сердце память сохранило с детских лет.

Она взбежала вверх по мраморной лестнице в свою спальню, села перед огромным венецианским зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Что ж, действительно очень красивая девушка, впрочем, губы немного полноваты… Рита посмотрела внимательнее – нет, губы яркие, нежные и правильной формы.

Она взяла с туалетного столика гребень из сандалового дерева и принялась расчесывать густые черные волосы, отливающие синевой.

Закончив туалет, Рита переоделась в домашнее платье и спустилась в гостиную. Она посмотрела на каминные часы – уже половина девятого, а Рагуната все нет. В последнее время он жаловался на боли в сердце, но наотрез отказывался показаться врачам.

– У меня нет времени расхаживать по больницам, к тому же мое здоровье в полном порядке, – сердито говорил Рагунат, – не каждый молодой человек может похвастаться таким железным организмом.

Рагунат действительно хорошо выглядел, жесткие вьющиеся волосы лишь слегка поседели, редкая улыбка обнажала крепкие белые зубы.

Рита все таки уговорила его и сама отвезла к лучшему врачу Бомбея.

– К сожалению, ваше сердце требует особого внимания, – сказал старый, сгорбленный врач, моя худые жилистые руки с длинными пальцами. – Скажите, не переносили ли вы каких нибудь сильных волнений или потрясений в молодости?

– Нет, – ответил Рагунат, – ничего подобного я никогда не испытывал.

Он не хотел говорить при своей воспитаннице о прошлом, оставившем рубцы на сердце. Хотя Рагунат почти не вспоминал о давних событиях, оказалось, что за все в жизни надо платить.

Врач выписал какие то капли и велел не переутомляться и побольше отдыхать.

– Не могу вам обещать этого, доктор, – сказал Рагунат. – Я не представляю себя без работы и не собираюсь уходить на пенсию.

К тому времени Рагунат сделал блестящую карьеру, его ценили и уважали, сам министр юстиции вручил ему орден за заслуги перед отечеством.

Преступники трепетали при одном его имени, все знали, что ждать от судьи Рагуната снисхождения – это все равно, что требовать от Ганга, чтобы он повернул вспять свои воды.

– Господин судья пришел, – раздался голос старого слуги.

Двери распахнулись, и Рита увидела своего опекуна, вошедшего в гостиную с усталым, измученным видом.

– Почему вы сегодня так поздно, – набросилась она, – вам же нельзя так много работать. Доктор говорил, что вы не должны переутомляться.

Рагунат, страдальчески морщась от боли в сердце, развязывал галстук.

– Давайте, я помогу вам снять пиджак. Сейчас будете обедать.

– Ничего, ничего, – отмахнулся Рагунат, довольный такой заботой.

– Как ничего? Сейчас я принесу вам халат. Так мы не хотите сказать, где вы задержались? Куда вы заходили после суда?

Рагунат подставил руки, Рита сняла с него дорогой темно синий пиджак с золотыми пуговицами и пошла в гардероб за халатом.

– В колледже читал лекцию, а теперь плохо себя чувствую.

Он вновь поморщился, схватившись за сердце, стараясь, чтобы Рита этого не заметила.

– Ничего удивительного, вы же знаете, доктор велел вам соблюдать режим, а вы не слушаетесь. Обедать надо в семь, а сейчас сколько?

Рита посмотрела на бронзовые часы, украшенные фигурой Фемиды с завязанными глазами, весами в одной руке и мечом в другой.