Он встретился взглядом с Гилбертом Малинверно.

— Эй! Ты, Блэк! Погоди!

Лоример тут же смылся, хотя на самом деле он был бы не прочь устроить кулачную расправу над Малинверно, воспользоваться случаем и выбить ему еще парочку зубов, поставить синяк и под вторым глазом, — но он прекрасно понимал, что домашняя вечеринка леди Шерифмур никак не подходит для такого открытого выяснения отношений. Он стремглав выбежал из танцевального зала, сбежал по лестнице к шатру и там последовал за каким-то официантом за загородку, в секцию обслуживания позади буфета. Там он подхватил ящик с пустыми винными бутылками.

— Выброшу-ка их, — проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и потащил ящик за собой сквозь клапан тента.

Он бросил его за какими-то газовыми баллонами и, оглянувшись через плечо, пополз по гравийным дорожкам, засаженным с обеих сторон темными кустами, к задней стене, где (как он хорошо знал) находилась крепко запертая на все замки и затворы дверь. Сверху стену опоясывала закрученная спиралью колючая проволока, призванная отпугивать грабителей и чужаков, а на верхушке железного столба вращалась камера видеонаблюдения.

Лоример чувствовал себя военнопленным, который только что выбрался из штаммлагеря и обнаружил, что до внешней ограды еще далеко. Он оглянулся на ярко освещенные окна тыльной стороны огромного дома. Туда ему путь отрезан — слишком многие его ищут: Поттс, сэр Саймон, Омэ, Хогг и Малинверно, причем каждое имя звучало теперь все более грозно и зловеще. Зловещая фиеста — вот как можно все это назвать; и вдруг, откуда ни возьмись, перед глазами возник образ Флавии — лишающий всякого мужества, почти парализующий волю. Эта девушка… Что она делает с его жизнью?

Он услышал шаги: кто-то направлялся к нему по посыпанной гравием дорожке. Поступь легкая — значит, это не Малинверно, заключил Лоример. Может, официант, отправленный на поиски украденных пустых бутылок из-под вина? Лоример засунул руки в карманы и стал равнодушно посвистывать, отфутболивая камешки с таким видом, будто это самая естественная вещь на свете — покинуть роскошную вечеринку и дышать свежим воздухом у задних ворот рядом с мусорниками.

— Привет, — сказал Лоример беспечным тоном. — Вот, гуляю…

— Хочешь отсюда выбраться? — спросила Амабель Шерифмур. — Я принесла ключ.

— Да, если можно, — признался Лоример. — Мне не хочется встречаться с одним человеком.

— И мне тоже, — ответила девушка. — С моей мамой.

— Ясно.

— Вот я и сидела у охранников, телевизор смотрела. А оттуда увидела тебя.

Она отперла дверь.

— Правда, блевать тянет от всего этого? — произнесла она с чувством, мотнув головой в сторону залитого светом роскошного особняка, ее собственного дома. — От всей этой дряни.

— Спасибо тебе большое, — с чувством поблагодарил Лоример.

Она передала ему маленький картонный тюбик — из-под «смартиз», заметил Лоример. Он оказался тяжелым, как будто его напихали дробью или семенами.

— Не передашь это Лулу? — попросила Амабель. — Это подарок. И пусть позвонит мне.

Она снова поцеловала его в щеку, и Лоример подумал, что сейчас, пожалуй, совсем неподходящий момент, чтобы разочаровывать ее и объяснять, что он никакой не сын Энгуса Блэка и, следовательно, не брат Лулу.

— Конечно, — ответил он. — Еще раз спасибо.

Он выскользнул за ворота во двор.