Никто во власти (А.И. Непепин всерьез уповал на еще возможное возвращение государя на престол после революции и войны) не оказался способен ни предвидеть, ни предотвратить нагрянувшие события. Россия расплачивалась за последствия социального невежества общества и безумные поступки императора.

Пришедшее к власти прекраснодушное правительство князя Г.Е. Львова (1861–1925, в эмиграции) почему-то вообразило, что обобранный и униженный народ при одном слове “демократия” обратится в законопослушных граждан. Не лучше было и последующее, подчиненное исключительно корыстному стремлению удержаться у власти правление министра председателя, а затем и военного и морского министра А.Ф. Керенского (1881–1970). По их вине в России неуклонно нарастала анархия власти и особенно стремительно совершавшееся разложение армии и флота.

И уже 5 августа назначенный Керенским управляющий Морским министерством, бывший политэмигрант В.И. Лебедев приказом по флоту № 504 должен был констатировать факт полного разложения команды батареи о. Оланд, которая прибывшим для смотра управляющему и командующему флотом явила себя, как следовало из содержания приказа, скопищем бродяг, а не воинской частью. Революционные настроения распространялись по всем кораблйм, и убедительным тому подтверждением остается сборник документов “Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской Социалистической революции”, М, — Л., 1957. В нем “Баян” и “Адмирал Макаров” упоминаются на 9 и 17 страницах. В них, однако, не приводятся самые существенные для достоинства флота резолюции, принятые экипажем крейсера “Адмирал Макаров”. Из не обнародованных до сих пор документов следует, что еще 23 марта 1917 г. команда крейсера “Адмирал Макаров” объявила о своей решительной оборонческой позиции.

Фото на память. 1916 г.

Показательно, что в числе немногих кораблей па "Макарове” офицеров неоднократно избирали председателями общего собрания команды. Так, 4 июня 1917 г. лейтенант Н.Г. Мазуров (1893-?) председательствовал на собрании, принявшем резолюцию, призывающую флот к единению. Не допускавшим присвоение Центробалтом в свое распоряжение команд добровольцев, командированных в части армии, было постановление общего собрания от 21 июня 1917 г. под председательством лейтенанта С.Л. Брусилова. (1887-?). В нем говорилось, в частности: обращаясь к действовавшим па фронте в Ударных группах товарищам, команда крейсера призывала их выполнить свой долг перед родиной. “Мы же поддержим вас с моря и работу за вас на корабле выполним сами. “Макаров” всегда будет там, где надо “ценой жизни защитит отечество”, — говорилось в постановлении. (РГА ВМФ. ф. 481, оп 1, д. 66, л. 42).

Изначально элитарный подбор офицеров, из которых во время войны на корабле по крайней мере трое были сыновьями самых выдающихся к началу века адмиралов, а один — сыном отличившегося на фронте генерала Георгия Николаевича Мазурова (1867–1918), в немалой степени должен был, наверное, сказаться в настрое и духе его команды и офицеров. Это позволило кораблю во многом сохранить и до конца не погубить свою душу.

22 июня новое собрание экипажа подтвердило свое “полное презрение к малодушным людям и тем вредным элементам, которые стремятся пошатнуть могучую силу флота и армии своими призывами к немедленному перемирию, братанию и дезертирству. Считая, что только решительным наступлением в тесном единении с союзниками можно ускорить момент окончания войны, экипаж объявлял свой корабль “кораблем смерти”, готовым во всякую минуту исполнить свой долг перед Родиной и с честью умереть за нее.