Вместе с канонерскими лодками “Макаров” сдерживал постоянно державшиеся на плесе германские эсминцы, а затем прикрывал отход кораблей из Моонзунда. Под огонь крейсера попал 4/17 октября и эсминец VI00, на котором коммодор Генрих пытался разведать положение русских сил после боя на Кувайтском рейде.

В этом бою “Баян” снова под флагом начальника морских сил Рижского залива возглавил корабли, вышедшие па позиции против двух приближавшихся дредноутов адмирала Бенке. Об их появлении в сопровождении флотилии тральщиков с рассветом дали знать дозорные миноносцы “Деятельный”, “Дельный” и ближайшая от Куйваста часть связи. По плану боя “Слава” и “Гражданин” должны были вести огонь по противнику, держась за минным заграждением, а “Баян”, чья артиллерия сильно уступала противнику в дальности, — несколько позади их. Это был словно специально подготовленный судьбой последний, во многом символичный бой. Все было символично в этом со всех сторон показательном морском бою. Полным было применение всех новейших боевых средств флота — подводных лодок (английская поразила накануне германскую базу-носитель катерных тральщиков), тральщиков, мин заграждения и авиации, начавшей бой налетом па корабли в Куйвасте.

Об удивительной, быстро произошедшей метаморфозе с командой “Баяна” в бою свидетельствовал и его командир С.Н. Тимирев. Она, писал он, “с момента появления на горизонте неприятеля вспомнила старорежимную дисциплину и с виноватым видом смотрела в глаза Бахиреву и мне”.

Матрос с “Адмирала Макарова” 1915–1917 гг.

Лейтенант с “Баяна" М.Н. Бибеев

Вся тяжесть боя легла на “Славу”, которая одна могла добросить свои снаряды до германских дредноутов. Два других корабля, с орудиями меньшей дальности стрельбы, вели огонь преимущественно по тральщикам. Огонь по ним и по самолетам вели также и вышедшие в охрану четыре эсминца типа “Украина”. Уверенность, с которой германские тральщики приступили к тралению прикрывавшего рейд заграждения, заставили всех думать, что границы его немцам были известны.

Истекали последние минуты до момента открытия огня с быстро приближавшихся к линии русских заграждений германских дредноутов. И когда уже вовсе не проходилось думать, что корабли под огнем выйдут на позицию, ситуацию спасла решительная инициатива командира “Баяна” С.Н. Тимирева. Он предложил М.К. Бахиреву вывести крейсер на линию огня и тем увлечь за собой отставшие корабли. Офицеры на них, пришли в себя и повинуясь чувству долга и воинской чести, заставили свои корабли последовать за адмиралом.

Немцы, убедившись в непреодолимости энергично защищавшегося русскими кораблями (с участием эсминцев) заграждения, прервали бой и предприняли обходной маневр, также, видимо, продиктованный полученными от своей агентуры сведениями. Это позволило “Славе” задним ходом вернуться на позицию и продолжить бой на отходе, ведя огонь из сохранившей исправность кормовой 12-дм башни.

В возобновившемся после полудня бое немецкие тральщики, несмотря на новые потери от огня наших кораблей, продолжали с прежним упорством продвигать путь своим дредноутам. А те, уверенно и с большой скоростью, словно давно изучив восточный проход вдоль кромки заграждений, с предельных расстояний в 120–130 каб. сосредоточили огонь по первой начавшей отступать “Славе”.