— Неладно я чту память твоего батюшки, — проворчал Нерехтин.

— Папа меня тоже не баловал, — улыбнулась Катя.

Конечно, это она уговорила дядю Ваню забрать Великого князя на свой пароход. Катя не хотела бросать Михаила в Перми: а вдруг здесь кто-нибудь опознает его? К тому же из Сарапула до белых было ближе. Нерехтин же, выручая Михаила, понимал всю меру опасности. За спасение князя Дмитрий Платонович заплатил жизнью. Но Нерехтин был безразличен к себе — считал, что терять ему нечего. И строгой девочке Кате Якутовой он почему-то не мог сказать «нет».

Видимо, покорившись ей один раз, он покорился насовсем.

— Это родственник Дмитрия Платоныча, — пояснил Нерехтин про князя старшему машинисту Прокофьеву. — Застрял у нас. Пристрой к делу.

— Вы офицер? — посмотрев на Михаила, сразу догадался Осип Саныч.

— Военный инженер, — спокойно ответил Михаил. — Заведовал батальоном бронеавтомобилей. Умею обслуживать моторы на бензине и газолине.

Князь Михаил действительно любил и знал авто.

— Паровой агрегат — другой коленкор, — с важностью мастера произнёс Прокофьев. — Дам вам «Атлас» Калашникова. Смотрите и осваивайте.

Родственник Якутова, разумеется, был роднёй и дочери пароходчика, и на «Лёвшине» никого не удивляло, что эти двое беседуют в стороне от всех.

— До беды не задружись, Катюшка, — проницательно посоветовала Дарья.

— Я взрослый человек, тётя Даша! — отрезала Катя.

Сенька Рябухин, удивший рыбу с колёсного кожуха, поглядывал на Катю и механика и не думал ничего дурного. Барышня-то честная, ить сразу видно. Без батюшки осталась. Механик-то еённый дядька, небось крёстный. Заместо отца. То по-божески. Эх, зачем он, дубина, отдал тогда леворьверт? Ведал же почто! А дак как же не отдать-то, коли сам Митрий Платоныч повелевает?..

— Господину Нерехтину, полагаю, не следует знать, что командир нашего парохода — мой несостоявшийся убийца, — осторожно произнёс Михаил.

— Почему? — тотчас спросила Катя.

— Мы не в силах повлиять на события. Но капитану — лишняя тревога.

— А вы сами что собираетесь делать?

Михаил пожал плечами.

— Перепачкаю лицо мазутом и буду сидеть в трюме, как тролль в пещере, пока этот чекист на борту.

— Каково же вам видеть его? — осторожно поинтересовалась Катя. — Знаете, Екатерина Дмитриевна, у меня нет никаких чувств. Я — частный человек, и хочу прожить свою частную жизнь, никому ничего не доказывая.

В твёрдом отчуждении Великого князя от времени и обстоятельств Катя ощутила какое-то упрямое достоинство человека, непоказное противоборство порядку вещей. Люди выгадывали, где лучше, а князь Михаил наперекор всем не желал ничего — ни империи, ни мести. Такого Катя ещё не встречала.

Лёжа на жёсткой койке в тесной каюте, она думала о Михаиле.

— Не спишь, глупая?.. — вдруг в темноте зашептала Дарья. — Катюшка, не бегай к нему на вечорки. Какой он тебе дядька? Врёшь ведь.

— Ты ничего не понимаешь, тётя Даша! — рассердилась Катя.

— Всё я понимаю.