В это же время отец Николай вел напряженные переговоры с султаном Макассара. Неоднократно получив звиздюлей от голландцев, султан никак не мог поверить, что их власти на острове пришёл конец, а в нём видят равноправного партнёра, а не собираются подоить в очередной раз. Задумка Николая с арабскими одеждами, сослужила нам хорошую службу, отстояв со свитой султана вечерний намаз в местной мечети, монахи укрепили его доверие к себе, но местный правитель всё ещё колебался, предпочитая, что бы мы вначале сделали всю грязную работу по освобождению его родины от колониального ига. Одно было хорошо — местные нас не беспокоили и даже по приказу султана, моим морским пехотинцам доставили прямо на позиции горячую пищу и свежую воду.

Вернулся и клипер. Капитан доложил, что голландский патрульный флейт, спасаясь от преследования предпочёл выбросится на мель возле группы необитаемых островов, а наступление темноты не позволило моему разведчику довершить начатое. Капитан, не зная местных лоций, здраво рассудил, что рисковать своим кораблём не стоит, а голландские моряки и так никуда не денутся.

Гарнизон форта отверг предложение о капитуляции. В казармах «Роттердама» сейчас было почти семьсот солдат и офицеров, а его комендант и губернатор острова решили, что, переждав обстрел они вполне смогут справится с моим десантом. Моих парней и правда было в разы меньше, всего триста, но зато все они были в тельняшках!

Ночью бой почти прекратился. Только барбетные орудия правого борта вели беспокоящий огонь по форту, показывая врагам, что мы всё ещё на месте и отступать не собираемся. Той же ночью морпехи скрытно установили и несколько пусковых установок ракет, наводку которых собирались произвести утром.

За ночь, несмотря на беспокоящий огонь, артиллеристы Голландской Ост-Индийской компании смогли вернуть в строй несколько пушек, а часть очевидно перетащили с других позиций. Погода портилась. Утром поднявшийся с моря ветер стал влиять на траекторию снарядов, однако моя артиллерия возобновила стрельбу, сосредоточив огонь на поврежденном юго-восточном углу форта и выбивая вновь установленные пушки. Ну а для развлечения султана и голландских пехотинцев, мои парни произвели запуск «салюта». В предрассветной мгле несколько десятков ракет с визгом устремились к двум уцелевшим после обстрела бастионам. Ракеты, по баллистической траектории обрушились на форт огненным дождём. Это стало последней каплей для султана, которая перевесила чашу весов в нашу пользу. Местные бойцы начали собираться на штурм полуразрушенной крепости под грохот барабанов и визг медных труб. За спиной морпехов формировался штурмовой отряд мусульман.

Вскоре снаряды корабельных орудий пробили в стене форта с десяток больших дыр, а один снаряд, очевидно попав в брешь, пробил внутреннюю стену, отделявшую казематы от одного из пороховых погребов, расположенного во внутреннем юго-восточном углу укрепления. Мощный взрыв полностью уничтожил разбитый бастион, сметая со стены и вала немногочисленные уцелевшие пушки и их прислугу.

Второй раз послать парламентёра я не успел. Войска султана сразу после взрыва бросились на штурм, по большой дуге обходя моих морпехов. Через несколько минут, несмотря на потери от ружейного огня голландцев мусульманские бойцы ворвались в брешь и бой закипел внутри форта. Я тут же распорядился прекратить огонь.

Выживших не было, беря реванш за прошлые поражения, бойцы султана вырезали голландский гарнизон до последнего человека, не щадя раненых и тех, кто бросил оружие и прекратил сопротивление. Сулавеси вновь стал свободным.

Глава 13

На Яву моя маленькая эскадра пришла только через три недели после штурма форта «Роттердам».