— Моя страсть к тебе, по-моему, никогда не ставилась под сомнение.

Ты разве не понимаешь, что твое предложение — это обычное предложение заняться сексом?

— А ты против?

Сидни ощутила знакомое волнение в груди. На мгновение она даже вознамерилась ответить «да» и уехать с Коулом куда-нибудь подальше. Чтобы остаться с ним наедине и устроить медовый месяц. Но она не могла этого сделать. У них будет только секс без любви, а значит, рано или поздно наступит неизбежный день разочарования. Они расстанутся, и ей придется всю жизнь терпеть эту боль.

— Почему ты молчишь? — настаивал Коул. — Я уверен, ты тоже хочешь меня. Вспомни, как хорошо нам с тобой было вдвоем.

Она отрицательно покачала головой. Ну почему он так мучает ее? Если он еще хоть немного продолжит ее уговаривать, она не выдержит и, несмотря ни на что, согласится. Господи, ну сделай так, чтобы он ушел!

— Сидни, скажи «да». Ты ведь можешь. Хотя бы кивни. Я прошу тебя, согласись выйти за меня замуж.

Пора решаться, поняла Сидни. Если она окажется не в состоянии перебороть свои чувства к Коулу, то сойдет с ума. Ей необходимо отвлечься и чем-нибудь заняться. И самый простой и действенный способ — работа. А если она займется выставкой, то вдобавок насолит Брэдли. Ну что же, не самый худший вариант!

Сидни посмотрела в глаза Коулу.

— Хорошо, — сказала она. — Я выйду за тебя.

— Правда?

— Да, — решительным движением она откинула назад волосы. — В конце концов, пусть жизнь рассудит нас!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Две недели спустя Сидни, хотя и сказала «да» Коулу, все еще обдумывала его предложение. Однако подготовка к свадьбе шла полным ходом.

В результате Сидни так и не пришла к единственно правильному решению. Ладно, пусть будет, что будет. И пусть это будет фиктивный брак, но как же трудно отказаться хотя бы от нескольких дней счастья. Она ведь любила Коула и понимала, что это не только самая сильная, но и единственная любовь в ее жизни!

Раздались пленительные звуки музыки, и Сидни оказалась в объятиях Коула. Они танцевали, будто занимались любовью. Каждое движение, каждый жест, каждый вздох рождал ответный отклик в их бившихся в унисон сердцах.

— Расслабься, — прошептал Коул, прижимая Сидни к себе.

— Пытаюсь.

— Подумай о броши, — посоветовал он. — У тебя ведь скоро выставка.

Он поглаживал ее по спине, слегка касаясь ее нежной кожи. Странно, но именно с этим человеком, разбившим ей сердце и лишившим ее надежд на счастливую жизнь, ей было удивительно спокойно.

Заиграла новая мелодия. Они танцевали под нее на ранчо!

— Ты помнишь? — прошептал Коул.

— Нет, — солгала она.

Он наклонился к ее уху, и она почувствовала тепло его дыхания.

— А я помню.

— Перестань! — Ей не хотелось ворошить прошлое. Тогда она еще верила в то, что Коул способен полюбить ее.

— Сейчас не имеет значения то, что произошло, — с трудом произнес он. — Не важно, что я говорил и делал. Этого уже не исправишь. Хочу, чтоб ты знала, ты разрушила тот мир, в котором я жил.

— Коул, — простонала она.

— Я постоянно вспоминаю ту ночь, вкус клубники на твоих губах, растрепанные волосы и наши поцелуи.

— Пожалуйста, перестань.

— Прости, Сидни. Она покачала головой.

— Дело не в тебе.

Он прижал ее еще крепче.

— И уж точно не в тебе.