– Класс! – Банда после визита в Минск надолго запомнил вкус "Беловежской" – оригинальной водки, настоянной на целом букете трав. Вкус этой водки вполне можно было сравнивать со вкусом коньяка – по аромату, по насыщенности букета. – А не сопьемся ли мы с тобой с таким-то богатством?

– Э-э, нам тут надолго хватит. Алина с работы вернется, родители с дачи – помогут нам, если мы не справимся, – рассмеялся Николай. – Ну, командуй, майор. Чем я могу тебе помочь в сложном деле приготовления пристойной закуси для двух старых алкоголиков?

Коля резал извлеченную Бандой из холодильника колбасу и исподтишка посматривал на друга.

Удивительный человек! С удивительной судьбой. Сирота, сделавший свою жизнь собственными руками. Ему нет еще и тридцати, а он – майор ФСБ, командир особо секретного спецподразделения, женат, имеет сына, живет в Москве. На его счету – десятки интереснейших и сложнейших дел.

Книги писать про таких надо, фильмы снимать! А Банда – все такой же: свой в доску, готовый прийти на помощь в любую секунду, искренне радующийся друзьям, любящий жизнь.

Эх, и повезло же ему когда-то в Сарнах – свела судьба с таким парнем! Нужно честно признаться, что благодаря Александру его, Николая, жизнь заиграла новыми красками, вырвалась из серого однообразия провинциальной журналистики. Именно "дела", которые вершил Банда, описанные в газетных статьях, и принесли Николаю известность, почет и.., проблемы.

Банда, вскрывая банки с закатанными Настасьей Тимофеевной салатами, огурчиками и помидорами, нарезая ветчину и накрывая на стол, тоже думал о друге.

Приезжать в гости без предупреждения – это было не похоже на Самойленко. Не похоже было на него и то, что он столько времени молчал о своих делах. Видимо, Самойленко и в Минске попал в какой-то переплет.

Вот ведь бывает – кто-то сидит изо дня в день в редакции своей газеты, строчит потихоньку никого не задевающие статейки и живет себе припеваючи, получая и зарплату, и гонорары, и премиальные. А кому-то всегда надо больше всех – надо докопаться до главного, до самой сути, до глубинных процессов, а потом вынести это все на суд читателей, заведомо зная, что единственной наградой за это станет сиюминутный интерес, "сенсация одного дня" и.., головная боль на месяцы и годы вперед. Ведь "герои" таких публикаций, как правило, не только злопамятны, но еще и обладают реальной властью, владеют целым набором рычагов и кнопок воздействия.

Самойленко как раз принадлежал к числу неспокойных и непримиримых журналистов.

Зачем ему все это надо? Неужели не хочется хоть немного пожить спокойно?

Но Банда тут же отогнал от себя эти мысли.

Ведь он сам был таким же – не мог остаться равнодушным, если происходившее рядом не вписывалось в его систему ценностей, в его представления о честности и чести, справедливости и добре.

Сколько раз сложности в жизни возникали и у самого Банды из-за собственного характера! Сколько раз висела его жизнь на волоске только из-за того, что ему нужно было в какой-то момент больше, чем другим! В чем же он мог упрекать друга?

– Ну, рассказывай! – потребовал Александр, как только они уселись наконец за стол.

– Погоди! – отрицательно покачал головой Николай. – Давай сначала выпьем. Ты что предпочитаешь, "Беловежскую" небось?

– Нет, давай ее оставим на вечер, когда Владимир Александрович с дачи вернется. Пусть и он попробует вашу белорусскую водку.