— Понимаешь, Леха, пока слежу за собой — все хорошо, а чуть забудусь — и снова «скаут» выскакивает…

Наш звеньевой тимуровец Виталька Негуляев выслушал эти объяснения, а потом, подумав, сказал, что у Димки — свой говор и свои обидные словечки, и поделать с этим ничего нельзя. Со временем, может, и изменится, а пока…

По котелку на двоих, и — давай, наворачивай аппетитно пахнущее мясом и пряными травками варево. Весело стучат ложки. Вкусно, хотя даже под страхом немедленного расстрела, я не сумел бы ответить: что это такое сварили сегодня Сергиенко и Игнатьева? Для супа — густо, для каши — жидко. Хотя какая каша, если крупы в котле — ни грамма?! Что-то мы крупу перерасходовали… Знаю только, что на этот котел ушел целый горшок глухариной тушенки. Вон он, пустой, валяется. На этикетке сказано, что это «Глухарь в собственном соку, консервированный», а дальше неразборчивый год, но и так ясно — консервация прошлого года. Доводилось, знаете ли, пробовать закладки пятилетние, а то и поболе. Бр-р-р…

Анька Игнатьева, первоотрядница из нашей дружины, разливает по кружкам щедро сдобренный медом чай из брусничного листа и сушеной морковки. Я протягиваю свою кружку…

— Вам, товарищ старший звеньевой, послаще? — стреляет глазами Аня. — Сейчас снизу черпану…

Ирку я в рейд на Артек не взял, несмотря на ее мольбы, слезы и угрозы найти кого-нибудь получше меня. Не взял для ее же пользы: дело не из самых легких, а я бы хотел ее живой видеть. Или хотя бы надеяться, что с ней все в порядке. Ведь, если честно, то она — отнюдь не боевая подруга. То есть, конечно, подруга, но только не боевая. Стреляет «на троечку», дыхалка тоже не ахти. И эта ее постоянная манера прихорашиваться… Ну зачем, скажите вы мне, устраивать в походе парикмахерскую?!

Нет, такая спутница мне в серьезном поиске ни к чему. В конце концов, вдохновить и вдохновиться с тобой любая девчонка может. Вон, хоть та же Анька: даром что ли, на меня глаз с самого начала рейда положила?..

— Звено! Закончили! Пять минут: оправиться, собраться! Шевелись, ребята!

Мальки заспешили по кустикам, старшие из «минусовых» отрядов занялись последней подгонкой снаряжения.

Поисковые звенья сформированы по принципу «два плюсовика — один минусовик». Поначалу меня это здорово озадачило: нам, старшим, не доверяют что ли? Но объяснение оказалось простым и вполне рациональным: до шестнадцати лет, а особенно — в тринадцать-четырнадцать, человек внимательнее, легче запоминает и удерживает в памяти подробности. Его пальцы чувствительнее, что при возможном разминировании или обезвреживании ловушек совсем немаловажно. И главное: ему нужно меньше есть!

— Пайки у вас высококалорийные, так что на охоту отвлекаться не потребуется, — сообщила нам симпатичная девица из минус четвертого отряда сандружины. — Только, пожалуйста, товарищи звеньевые, учтите — плюсовиков нельзя сразу переводить на пеммикан. Сперва просто подкармливайте, из расчета пятьдесят на пятьдесят. Помните, что плюсовиков нельзя оставлять без горячей пищи. Первые недели две — ежедневно, дальше — по обстановке, но ни в коем случае не реже двух раз в неделю! И воду кипятите…

Учи ученых! То я пеммикан не пробовал! Знаю, как оно бывает: мелкие сразу на него наваливаются — за уши не оттащишь, а потом из кустов их не вытащишь. Хоть за уши, хоть за что…

Пеммикан — штука вкусная.