— Товарища звеньевой, — Играшев подался вперед, — разрешите мне?

— Нет, Алишер — Якушев положил руку на плечо «тюбетейке», — а то это будет уже не социалистическая законность, а примитивная месть. Варенцов, Петрушин, Славук — исполнить, старший — Варенцов. Номера шесть-семьсот одиннадцать использовать при копании ямы, связать потом.

Трое названных выдернули из толпы лишенцев тех самых — смуглых, и повели их к стоявшей в стороне группе берез. А Звеньевой Якушев повернулся к нам:

— Вы, товарищи пионеры, не подумайте: у нас такие чэпэ — редкость. Хотя, конечно, бывают…

Он немного помолчал и продолжил:

— Алишера жалко. Он уже семь лет, как полноправный колхозник, три почетные грамоты, благодарность от Правления, а тут — такое.

— Товарищ звеньевой, а он что — не из колхоза? — не удержавшись, спросил Тихонов, хотя и так было понятно, что Иргашев — не местный.

— Нет, он из Узбекистана. Да вон, хотите — поговорите с ним сами. Алишер! Алишер!

Иргашев подходит к нам. Он уже почти успокоился и теперь, широко улыбаясь, протягивает руку и старательно выговаривает:

— Здравствуйте, товарищи пионер, здравствуйте. Иргашев Алишер, старший колхозник…

Он охотно рассказывает нам, как одиннадцать лет тому назад попал в плен бригаде «Комсомольского прожектора», как после четырех лет лишенства был переведен в колхозники, как вступил в комсомол, а потом — и в партию, как ходил за зипуном в Узбекистан и Таджикистан, как был ранен, получил первую почетную грамоту, влюбился, женился. Он производит впечатление доброго и хорошего человека, о чем мы ему и сообщаем. Он улыбается еще шире:

— Обратно с Артек пойдете — к нам в дом приходите. Плов сварю — никогда такой не кушали!

В этот момент сухо трескают очереди. Возле берез стоят трое колхозников, а один лишенец зарывает невидную отсюда яму. Вот так…

… Мы едем дальше. Дорога взбегает на холм, откуда открывается вид на Оку. У берега — пристань, возле которой застыли два странных корабля, с вытянутыми, похожими на акульи морды, носами. На них видны башенки с пулеметами или мелкокалиберными пушками. А дальше…

Я протер глаза. Не может быть. На воде лежал очень большой — много больше кораблей — странный самолет. В передней части какие-то трубы — возможно, двигатели. На верхней части фюзеляжа тоже башенки с пулеметами. Огромный, просто исполинский самолет кажется сказочным, но сколько я не щурюсь и не зажмуриваюсь, — он не исчезает…

— А это товарищи пионеры, наши «Ракеты» и наш «Лунь», — сообщает Иван. — Нам — туда.

Глава 6

Я вошел под сень куполов с крестами и в который раз поразился: как все мудро здесь обустроено. В колхозе храм — не только прибежище для скорбящих или неуверенных душой. Нет, храм и последнее прибежище, если грозные недруги подойдут совсем близко, ибо при входе во храм располагается оружейня, где ждут своего часа автоматы и прочия орудия, что призваны защитить верующих. Это и укрытие для женщин, малолетних, бессильных и страждущих; и дозорная башня, и, прости Господи, крепость, что может дать врагам грозный отпор.

— Приветствую тебя, боголюбивый брат мой, — звучный голос трубой призывной раздается под сводами собора Святого апостола Андрея Первозванного, — Рад видеть тебя во храме нашем.