Лишь Кэти оставалась безучастной зрительницей этого стремительно развивающегося события, растерянной и изумленной. Она была уверена лишь в одном: отец ею очень гордится. Все остальное происходило для нее словно в полусне.

Она видела, как откуда-то принесли бутылку шампанского и пили за ее здоровье и ее будущее… ее и ее будущего мужа. А потом Себастьян осторожно усадил ее в кресло и сказал, что она побледнела. Вообще-то она широко раскрыла глаза — большие, испуганные, изумленные, — сознавая, что впервые в жизни находится в центре всеобщего внимания. И Кэти не была уверена, что ей это нравится.

— Пей до дна, Кэти, — говорил маркиз, поднося к ее губам бокал, к которому она даже не притронулась. — Это то, что тебе сейчас надо!.. — Его глубокие синие глаза блеснули. — Разве тебе не нравится шампанское? В Португалии мы пьем розовое шампанское, и тебе придется к нему привыкнуть.

Кэти осталась неподвижна, но послушно сделала глоток. Она видела, что за ней наблюдают мать и сестра, втайне пытаясь понять, как она все это устроила, а отец пытается скрыть излишнюю гордость.

Она ничего не имела против его гордого вида, потому что он не должен узнать правду. Но ее мать и Брайд отличались проницательностью, и они скоро поймут, что брак Кэти не похож на прочие браки. И она не сомневалась, что тогда они почувствуют к ней некоторое презрение.

Перед уходом Себастьяна она вышла с ним в коридор. С потолка свисала люстра. Себастьян приподнял подбородок Кэти загорелым указательным пальцем и сочувственно посмотрел ей в глаза.

— Не беспокойся, Кэти, — мягко сказал он. — Через несколько дней все это будет казаться вполне реальным и естественным. — А потом он легко поцеловал ее воздушный золотистый локон, упавший на лоб. — Спокойной ночи!

Глава 7

В Лондон Кэти отправилась с леди Фитц следом за Себастьяном, который уехал двумя днями раньше вместе с мачехой.

Именно леди Фитц убедила миссис Шеридан отказаться от удовольствия подготовить свою дочь к свадьбе с маркизом и остаться в Ирландии. Справиться с задачей ей помог чек на огромную сумму, выписанный Себастьяном, успокоивший оскорбленную гордость миссис Шеридан. Леди Фитц хотелось самой позаботиться о нарядах Кэти для ее великого приключения — и к тому же она настояла на том, чтобы их оплатить, — а миссис Шеридан могла поехать за покупками в Дублин. Брайд и Айлин помогли бы ей избавиться от значительной части полученных денег.

Кэти испытала невероятное облегчение, оставшись наедине с крестной. Она была уверена, что не вынесла бы общество матери в Лондоне. Кроме того, за ней бы постоянно наблюдали Брайд и Айлин и давали свои советы насчет одежды.

Брайд, как модель, ожидала бы от нее внимания к своим советам, а Айлин стала бы открыто завидовать каждой покупке. Кэти почувствовала бы раздражение и отвращение, ей захотелось бы рассказать им всю правду, и она бы так сильно испугалась будущего, что, пытаясь справиться с тем, что ей не по силам, могла бы совершить безрассудный поступок. Или мудрый?

Она никак не могла решить, то ли она поступает крайне безрассудно, то ли ей невероятно повезло, как, впрочем, ей объясняли все окружающие.

Но в обществе леди Фитц все это не имело значения. Леди Фитц не задавала вопросов. Судя по всему, она была невероятно довольна одной-единственной вещью — тем, что дело сделано. Несмотря на огромные трудности, ей все же удалось добиться своего, и она прекрасно справилась со своей задачей. Теперь леди Фитц с нетерпением ожидала свадьбы любимого крестника и любимой крестницы.

В Лондоне леди Фитц всегда останавливалась в отеле «Браунз». Туда она и отвезла Кэти. Они сняли две тихие комнаты на третьем этаже, а Себастьян с мачехой остановились в роскошном люксе в «Клариджиз».