К нему был приклеен конверт, тоже адресованный «Чарльзу Форду». Пометка «Лично. Вручить в собственные руки» отсутствовала. Да если бы такая и была, никакой роли она бы не сыграла. Зубная щетка мгновенно переместилась в самый конец списка интересующих ее личных вещей Чарльза Форда. Открытия ее начнутся вот с чего.

Рейчел отклеила от ящика конверт, стараясь не порвать его. Почерк наверняка женский. И что же она приведет в свое оправдание, если вскроет конверт? Любопытство? «Я вскрыла его, поскольку думала, что письмо срочное и что в спешке ты мог забыть что-нибудь важное». Это подойдет. Более или менее.

Она вскрыла конверт. Она не увидела написанный текст, она услышала пронзительный крик:

«Чарльзу с безграничным восхищением».

И опять никакой подписи. Ах, теперь уже восхищенная поклонница. «Безгранично» восхищенная! То есть поклонница, которая намерена быть рядом с ним «безгранично» долго? Рядом с Чарльзом Фордом, восхищаясь им! Женщина, восхищающаяся мужчиной, за которого Рейчел собиралась выйти замуж. Как мило! Какое сильное увлечение! Написано на бумаге с монограммой самого Чарльза. Преданная служанка восхищается хозяином издали. О-о, чушь собачья! Где же найти что-нибудь большое и острое, чтобы открыть этот ящик и добраться-таки до истины? Взгляд Рейчел скользнул по полированному полу. Предательство! Неужели это оно и есть?

Рейчел поспешила на кухню и достала из стола самый большой нож. В местах, прихваченных гвоздями, он гнулся, но выдержал. Рейчел удвоила усилия. Крепко заколотила, стерва! Но вот уже показался край картины и полиэтилен, предохраняющий ее от повреждения. Рейчел попыталась было разглядеть в щелочку, что там в ящике, но это ей не удалось. Нет, так ничего не выйдет. Придется извлекать эту чертову штуковину целиком.

Рейчел работала споро и вся вспотела, несмотря на прохладный кондиционированный воздух. О нет! Это ужасно. Выходит, что уик-энд оказался началом трагедии! «С безграничным восхищением»! Эти слова молотом стучали в ее мозгу.

Наконец крышка ящика отлетела. Рейчел вытащила картину и опустила ее на пол тыльной стороной к себе. А вот и еще одно письмецо «безгранично восхищенной» поклонницы. И опять накрепко приклеенное. На этом конверте написано уже просто имя: «Чарльзу». Она с силой оторвала конверт, но сначала ей хотелось посмотреть, что же это за картина.

Это была роза – огромная, красиво выписанная, изображенная настолько реалистично, что Рейчел едва ли не ощутила ее запах. А из самого центра цветка, обрамленная лепестками, смотрела с «безграничным восхищением» она – художница, или натурщица, или кто там еще?

Кэрол Маккейб! После «Гасиенды-Инн» Рейчел ни разу не видела ее. Она судорожно вздохнула. Внутри все у нее оборвалось, но мысли неслись вперед, обгоняя друг друга. Какого черта Кэрол пялится с этой картины? Фоном служило помещение, вне всякого сомнения являющееся мастерской Чарльза Форда. Кэрол ведь уехала в пустыню, чтобы рисовать, чтобы обрести себя. «С безграничным восхищением!» О нет! Не может быть. Но ведь красками солгать нельзя. Чьими красками? Чьим холстом? Ответ, вот он, в правом углу: «Кэрол Маккейб».

С фотографической точностью в памяти Рейчел вспыхнула открытка от Кэрол. В Санта-Фе она встретила одного человека – талантливого, неистового, непредсказуемого, терзающегося сомнениями художника, который стал ее творческим наставником. Не может быть! Но она уже понимала, что так оно и есть.

Рейчел повертела конверт в руке. Она знала, что разгадка содержится в нем. Да ведь разгадка-то уже очевидна, вот она – в выражении лица художницы. Обожание. Восхищение. Черт, да уж если говорить прямо: любовь! Кэрол послала ему картину в Нью-Йорк, зная, что он обнаружит ее, вернувшись со Средиземного моря. Да только она не могла предположить, что первой увидит картину Рейчел.