И глотка лужёная, и глаз намётанный, и бесстрастность присутствует. Вместо свистка будет использовать глашатавский горн, пронзительная и громкая штука. Но сначала – площадка. Есть у меня подозрение, что там придётся всё слегка модернизировать.
За город вместе с Натаном поехали десять молодцев стражи, и конечно Аристарх. Ристалище располагалось аккурат под стенами Ариса, овальная площадка, огороженная забором и посередине тоже забор, вокруг амфитеатром сиденья для зрителей и королевская ложа. Что расстроило, так это отсутствие травы: ладно, песок тоже ничего, всё равно обычная трава не выдержит толпу мужиков, носящихся по ней, как бешеные лоси. А вот расширить надо однозначно.
— Так, Нат, слушай сюда… — объяснила, что надо сделать, и начальник, умничка, остался невозмутим, не начал задавать дурацких вопросов типа «зачем» и «почему». — Когда справитесь?
— А когда надо? — последовал встречный вопрос.
М-да. Скажу к завтрашнему дню, они ж всю ночь на износ работать будут, разбирая трибуны и перегородку посередине, и расширяя забор. Но имеет смысл подождать хотя бы ворота, а они будут готовы, я полагаю, не раньше, чем дня через два. Мяч портной обещался сделать к сегодняшнему вечеру. Ну вот, всё отлично складывается, провожу посла, и займусь вплотную футболом.
— Давай, дня через два, хорошо? Как раз всё будет готово.
На том и порешили. Вернулись во дворец, Нат пошёл собирать своих на переделку ристалища под футбольное поле средневекового разлива, а я сбежала от всех к матушке Терезии. Она всегда рада меня видеть, без всяких задних мыслей.
— Ой, Полина! – пухлая, румяная женщина чем-то напоминала русскую матрёшку. – Ты как раз вовремя, я мазь от ушибов делаю, а ещё надо растереть вот это и вот это, и смешать, — передо мной на большом столе появилась ступка, пестик, и два пучка каких-то местных цветов. У меня даже где-то названия записаны. Все знания, которые давала Терезия, я тщательно записывала в специальной тетрадочке – самодельной, между прочим.
Только здесь я чувствовала себя почти человеком, упросить матушку целительницу называть меня просто по имени особого труда не составило.
— Без проблем, – кротко согласилась я и, повязав фартук поверх платья, принялась за дело.
Терезия щебетала без умолку, о недавней поездке в деревню недалеко от столицы, где у неё жил какой-то дальний родственник, о подходящем времени для сбора очередных корешков-стебельков всё в том же духе. Я слушала с лёгкой завистью, она так вкусно рассказывала, что срочно захотелось свалить из душного дворца, и хоть немножко пожить на свободе, в той же деревне. А что, натуральные продукты, природа под боком, никаких тебе геморроев с замужеством и вороватыми министрами… Может, выбить у Арика отпуск, недельки на две? Ведь даже у депутатов в моём мире бывали каникулы, а я чем хуже? Только пока не выберу официально жениха, никуда советник меня не отпустит. Грустно однако. Да ещё ядовитым червячком шевелилась на дне сознания мысль о неизвестном ночном ухажёре, сподобившемся подарить мне дорогие серёжки. Значит, тогда, в парке, он знал, что я королева. Кто же это может быть? Не герцог, стопроцентно, его голос я бы узнала. Да и вряд ли Манило стал бы ошиваться под моими окнами, как зелёный юнец. Он и так знает, что никуда я не денусь, среди всех его кандидатура наиболее приемлемая…
Время бежало незаметно, и когда в просторное помещение матушки Терезии заявился Аристарх, я обнаружила, что давно перевалило за обед.
— Ваше величество, дела требуют вашего присутствия, – вежливо произнёс советник, склонив голову.
Эх, ладно, хорошенького понемножку. Труба зовёт, пора снова становиться королевой. Распрощавшись с целительницей, я поднялась к себе. Художник принёс первую колоду карт для Мафии, портной – кожаный мяч, и вечер перестал быть томным. |