Потому что не понял врага.

Снайпер никогда не придёт стрелять туда, где до него погиб другой. Это значит, что позиция «засвечена».

Он сумасшедший?

Нет, не похоже. Выстрел был виртуозным.

Снова — виртуозным.

А сколько их вообще? Три? Два? Или… один?

Боже вгляделся в труп.

Нет мух. Возле трупа, пролежавшего на жаре начала августа почти тридцать часов, нет мух.

Кукла. Но он же видел, видел — эта кукла стреляла!!!

Труп вынесли ночью, на его место положила куклу?

Зачем?

Ничего не понимаю.

А это — ПЛОХО.

Но одно Боже понимал отчётливо.

Сейчас он не охотник. Сейчас он — дичь.

— За последние шесть дней — пять убитых и двое раненых офицеров! Ты же говорил, что убил его!

— Отец тоже это говорил, — Боже встал. — Но думаю, ни он, ни я его не убили.

— Что это значит? — генерал-лейтенант Ромашов с ног до головы оглядел черногорского мальчишку. От Боже пахло потом, мочой, трупным гниением, лицо было чёрным и осунувшимся, но серые глаза смотрели спокойно и твёрдо. — Он так перебьёт всех офицеров во 2-м Кубанском и у дроздовцев. Ты это понимаешь?

— Я понимаю, — Боже кивнул. — Он один. И он очень хитрый. Но сегодня всё кончится. Я его убью — или он убьёт меня. Знаете, мне нужна большая бутылка кетчупа. И манекен из магазина.

Вытряхнув последние капли «Острого», Боже закрыл голову манекена, приладил парик, надвинул на равнодушное лицо маску. Устроил в подогнутых руках отцовский «Маузер», выверил наводку и, плавно выдвинув манекен на свою позицию, лёг чуть сбоку и сзади. Натянул тросик, привязанный к спуску.

Зачем я эту ерунду делаю? Боже чуть поправил манекен и, глядя в прицел своей винтовки, плавно и сильно потянул тросик.

Выстрел! Боже видел, как сорвало маску с лежащего под плитой НАТОвца… но это было совершенно несущественно, потому что в следующую секунду раздался ответный выстрел — и Боже забрызгало кетчупом из расколовшейся головы манекена.

Он поднял руку и. неспешно вытерев лицо, посмотрел на размазанные алые полосы.

Манекен был «убит» убитым за миг за этого снайпером.

В следующие несколько секунд в голове Боже было пусто-пусто. Он вообще не понимал происходящего.

Потом он схватил бинокль. И уже через несколько минут нашёл то, о чём подумал.

Тоненький, но различимый проводок змеился от домов к развалинам, в которых Боже уложил двоих снайперов.

Только… никого он не уложил.

Спектакль. Гениальный по задумке и хладнокровию исполнения.

Вот как погиб отец. Он поверил собственным глазам. Сделал то, чего нельзя делать. Слишком мало выждал.

Боже оказался удачливей — потому что ждал дольше. И начал сомневаться в том, что видел. А потом решил перестраховаться дурацкой куклой с кетчупом вместо мозгов — и сберёг свои собственные.

Видимо ТОТ тоже очень хотел убить черногорца.

Не было ни двух, ни трёх снайперов в развалинах.

Были куклы, которые там выставляли ночью.

Не было выстрелов из развалин. Вернее — были, но неприцельные, в сторону русских.

А на самом деле стреляли через развалины. Из того самого окна за ними, в четырёхстах метрах. Виртуозные выстрелы!!!

И был провод электроспуска, соединявшего винтовку в руках куклы с винтовкой в руках снайпера.

Вот откуда эффект «двойного» выстрела!

Два, а не двойной.

Снайпер стреляет через развалины — прицельно. Но одновременно стреляет и кукла — наудачу! И те, кто выслеживает снайпера, видят куклу.