Неужели он узнал что-то новое об этой картине? Действительно ли это настолько интересно, что ради этого стоило звонить?

— Конечно. Мак-Иннес.

— Да, — подтвердил Питер. — Итак, ты ее хочешь?

Она была в недоумении. Разумеется, она хотела заполучить эту картину — именно поэтому и пыталась ее купить.

— Ну да, я ее хотела. Я участвовала в торгах на аукционе, если помнишь.

— Естественно, я помню, — поспешно произнес Питер. — Но вот в чем вопрос: ты все еще ее хочешь? Потому что в таком случае она твоя. За ту же цену, которую заплатил покупатель. И ни пенни больше.

Она не знала, что и сказать. По-прежнему ли она хочет эту картину, или ее энтузиазм угас, когда Изабелла увидела, как она досталась другому?

— Я знаю, что тебе, вероятно, нужно подумать, — сказал Питер. — Так почему бы тебе не подумать, а затем не зайти сегодня днем к нам и не выпить чаю со Сьюзи и со мной? Мы сможем обсудить эту картину, а Сьюзи вообще хочет с тобой повидаться. Она говорит, что не видела тебя с… с того момента, как появился Чарли, и ей бы хотелось увидеть его и, конечно, тебя.

Изабелла приняла приглашение. Она поедет в своем зеленом шведском автомобиле или доберется пешком, что будет более ответственным решением с точки зрения экологии. Из-за разговоров о глобальном потеплении она испытывала вину за свой зеленый шведский автомобиль. Шведские машины никогда не использовались офицерами оккупационных войск; их делали высокооплачиваемые рабочие, вполне довольные своим уровнем жизни; эти автомобили не отличались показной роскошью и умеренно потребляли бензин. И все-таки это были автомобили, а именно автомобили несли гибель планете. Так что сегодня днем она повезет Чарли к Стивенсонам в коляске и таким же образом вернется обратно, не оставив за собой шлейф выхлопных газов.

Питер встретил ее у дверей Вест-Грейндж-Хауз.

— Я не слышал, как ты прибыла, — сказал он. — Ты на машине?

— Да, на машине, — ответила Изабелла, указывая на дорогу, где припарковала свой автомобиль. — Не собиралась, но поехала.

— Понятно, — улыбнулся Питер. — Дорога к нашему дому вымощена благими намерениями.

— И экземплярами непроданных любовных романов, — добавила Изабелла, когда они вошли. — Ты знаешь, что нераспроданные романы в мягкой обложке — отличная основа для автомобильных дорог? Очевидно, их измельчают и прессуют — и вот вам пожалуйста. Получается очень хороший материал, который помещают под гудрон.

Питер об этом не слышал.

— Но отчего же только любовные романы? — осведомится он. — Почему не экземпляры… ну, не знаю, скажем, серьезных романов. Даже Пруста…

Изабелла задумалась над его словами. Некоторые серьезные романы прекрасно подошли бы для подобной цели, особенно книги одного автора. Что-то в его прозе делает его идеальным кандидатом на роль производителя дорожного покрытия. Но она не собиралась делиться этими соображениями с Питером, который был справедливым человеком и мог счесть ее комментарий недоброжелательным. И он был бы прав: это недобрые мысли, и она постаралась выкинуть их из головы. Однако это было не так-то просто, и воображение нарисовало ей картину: множество экземпляров последней книги занудного романиста разложено на мостовой, а на них надвигается тяжеленный каток…

— Подойдет что угодно, — сказала она. — Даже некоторые номера «Прикладной этики», как мне кажется. Тогда люди смогут проехаться шинами своих автомобилей по моим редакционным статьям. Полагаю, им давно этого хотелось. — И она задумалась: сколько людей читают ее статьи? Пятьдесят? Сто?

— Я бы не стал, — заметил Питер.