— Ты думаешь, он меня обманывает?

Тут до Изабеллы дошло, что Кэт может знать, что Дав женат. Она полагала, что Кэт не заведет романа с женатым мужчиной, но сейчас вдруг поняла, что, возможно, это не так. Кэт принадлежала к поколению, для которого брак не столь важен, и многие из них не собираются регистрировать отношения, так что для них семейные узы отнюдь не священны. Я была так наивна, подумала она, так наивна. Она с трудом подыскивала слова:

— В общем… Я думала, что… Я думала, что ты, возможно, считаешь его неженатым. Иногда трудно, если…

Кэт перебила ее:

— Ты сюда приходишь и говоришь мне это… Тебе мало того, что ты отняла у меня Джейми. Теперь ты приходишь и… и все портишь. Почему ты не можешь просто…

Изабелла ушам своим не верила. «Отняла у меня Джейми»? Она перевела дух. Ей нужно было так много сказать, как всегда бывает, когда вам в лицо бросают возмутительное обвинение.

— Я не отнимала у тебя Джейми. Ты не можешь такое говорить. Ты сама дала Джейми отставку. Да, ты. Он хотел, чтобы ты к нему вернулась, очень долго этого ждал, но ты и слышать об этом не желала. И теперь ты стоишь тут и говоришь, что это я отняла его у тебя!

— Нет, — сказала Кэт. — Все было не так.

Изабелла снова протянула к ней руку, но Кэт отвернулась.

— Кэт!

— Просто оставь меня. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Дверь магазина открылась. Изабелла обернулась и увидела, что это Эдди. Он подошел к прилавку и улыбнулся ей. Потом обратился к Кэт, стоявшей к нему спиной.

— С моими зубами все чудесно, — сообщил он. — Дантисту ничего не пришлось делать. Он только снял камни. Взгляните.

Он широко раскрыл рот и ухмыльнулся. Изабелла сделала жест в сторону Кэт.

— Я ухожу, — сказала она. — Пожалуйста, позаботьтесь о Кэт.

Выйдя из магазинчика деликатесов, Изабелла направилась в сторону Чемберлен-роуд. Чёрчхилл мягко поднималась перед ней, а в конце, за подъемом, виднелись Пенландс, казавшиеся с этого расстояния голубыми, окутанные низкими облаками. Когда-то она прочла стихотворение одного ирландского поэта, в котором говорилось, что все мы можем спастись, если будем не отрываясь смотреть на холм в конце дороги. Неясно было, что он имел в виду под спасением. Мы не можем ни от чего спастись, подумала она, просто глядя на холм. И уж конечно, это не спасет нас от боли при разрыве между людьми — между двумя братьями, между сестрами, между теткой и племянницей. И тут ее осенило: можно спастись от того, чтобы относиться слишком серьезно к мелким огорчениям и к мелким раздорам, если смотреть на холмы. Наверное, это и имел в виду поэт.

Собака Уолтера Бьюи, стаффордширский терьер, мускулистая, как маленький боксер, зарычала на Изабеллу, обнажив потемневшие зубы. У нее так сильно пахло из пасти, что Изабелла чувствовала этот неприятный запах даже на расстоянии в добрых три фута.

— Ну-ну, Бэзил, — сказал Уолтер, беря собаку за ошейник. — Мы не должны выказывать недружелюбие.

Он отвел собаку в сторону, но та поглядывала на Изабеллу с видом холодного убийцы, чьи планы лишь отодвинулись на время.

— Какая милая собака, — сказала Изабелла. — Стаффордширы — собаки с характером.

Этот комплимент пришелся по душе Уолтеру Бьюи, который расплылся в улыбке.

— Как мило с вашей стороны сказать такое. Некоторые люди находят, что с Бэзилом несколько… несколько затруднительно общаться. Но у него, знаете, доброе сердце.

Изабелла невольно приподняла бровь.

— В каждой собаке есть что-то хорошее, — сказала она; ей бы хотелось что-нибудь добавить, но она не смогла.