- Нет.

 Я вздохнула, что делать? Как мне выбраться из ситуации, в которую сама себя загнала? Он меня не выпустит, я в этом уверенна и не даст покоя, пока я не выслушаю его. Мельком взглянув на часы, я поняла что прошло уже почти полтора часа с того момента как я говорила с Тарасом. Господи, если он мне позвонит я даже ответить не смогу!

 - Что ты хочешь мне сказать?

 - Я прошу у тебя прощение и прошу начать все сначала, - медленно проговорил Абрам.

 - Хорошо, ты прощен, только люблю я, извини, другого.

 - Нет. Я же его видел, он очень на меня похож, ты просто нашла мне замену и убедила себя, что любишь его.

 - Ты ненормальный, - выдохнула я.

 - Да! Потому что люблю тебя! Хочу, чтобы ты принадлежала мне и только мне!

 - Послушай, Абрам, я люблю Тараса, мы собираемся пожениться, я прошу, оставь меня в покое, - глаза стало жечь от слез.

 - Ну что ты, сирели агхчи *, все хорошо, не нужно плакать.

 - Не называй меня так! - громко сказала я, отодвигаясь от него подальше.

 - Балик**, - прошептал он еле слышно.

 Так всегда было с Абрамом, когда он нервничал, то часто начинал смешивать русский и армянский. В ту ночь он тоже говорил на нем, правда, не такие нежности.

 - Что ты хочешь? - твердо спросила я, хотя первые слезы побежали по щекам.

 - Любить тебя и быть с тобой.

 - А если я этого не хочу? Если ты мне не нужен?

 - Если бы я был уверен, что это так, я бы ушел и пожелал тебе счастья.

 - Это так! Пожалуйста, дай мне позвонить!

 - Нет. Я уйду в другую комнату, ты успокойся и мы поговорим.

 Абрам вышел, а я так же сидела на диване. Мыслей в голове не было, как будто мне вату вместо мозгов натолкали. Абрам отсутствовал почти три часа, я перестала плакать и немного смогла успокоиться. Думаю, что когда Тарас до меня не сможет дозвониться, он все равно поднимет Глеба, по крайней мере, я очень на это надеюсь.

 Когда Абрам заглянул в комнату, я сидела, поджав под себя ноги, на диване. Выпрыгнуть или убежать вариантов не было, я же не суперменша и не человек паук, чтобы с пятого этажа выпрыгивать, а квартира закрыта так, что изнутри не откроешь.

 - Ты успокоилась, цаватан?***

 Я молчала, тогда Абрам прошел в комнату и присел напротив меня.

 - Знаешь, в ту ночь, я плохо соображал, меня снедала ревность. Хотелось показать тебе, что ты не права. Я ведь даже не предполагал, что ты беременна. Если тебе станет легче от этого, я очень страдал, как и мои родные. Мама долго плакала, да и Эрик переживал за тебя. Они были в больнице, но твой отец и твоя чокнутая подруга, их прогнали. Все время до суда, я корил себя за то, что с тобой сделал, и что сделал с нашим ребенком.

 - Ты себя корил? А каково было мне?

 - Я знаю, что обидел тебя! Но сейчас все будет по-другому! Ес сирум эм кез!****

 - Абрам, оставь меня в покое, пожалуйста. Я хочу забыть тебя как страшный сон!

 Мои слова были ошибкой, я видела, как он зло посмотрел на меня и медленно встал с кресла. Когда Абрам практически навис надо мной в дверь позвонили. Я хотел крикнуть, но мужчина быстро зажал меня в угол и закрыл мне рот ладонью.

 * Сирели агхчи - с армянского языка означает любимая девочка.

 **Балик - малышка.

 *** Цаватан - милая.

 **** Ес сирум эм кез - я люблю тебя.

 Тарас.

 Мы ехали, игнорируя все знаки и скоростные ограничения. Я мысленно уже убил Аллу и расчленил ее, если она что-нибудь сделала с моей Ариной, я ее уничтожу.

 На месте нас ждали двое парней, по виду шкаф обычный уличный, короче осведомители Глеба. Пока он с ними разговаривал, я думал над тем, стоит ли звонить Александру Евгеньевичу, с одной стороны Арина его дочь, с другой, чем он помочь сможет? Ментов поднять? А толку?

 - Пошли, - кивнул мне Глеб.