– Пробуй, – с улыбкой предложила она.

– Отец обещал мне новый, – стал рассказывать мальчик, когда спустился, – Но он только обещает. Говорит, что я и этот не могу отремонтировать, а новый и подавно. У меня не технический ум, сколько он меня не учит, я с трудом понимаю принцип действия. Вот биология и сопутствующие ей науки, другое дело. Хотите, я расскажу, что мы вырастили?

– Один мой друг утверждает, что техника и биология одно и тоже, – высказалась Эл. – Показывай.

Эл с удовольствием согласилась. Этот мальчик ни сколько не смущался ее присутствием. Большие темно-карие глаза напомнили героя ее самого первого в жизни путешествия. Ей было десять лет, а ему чуть более того. Он был рабом, учил ее языку и наблюдал за нею исподволь. Восточная внешность Камилла, явно материнская, очень резонировала с тем образом из ее детства. От этого внутри появилось чувство чего-то давнего, забытого, и очень родного. Эл не чувствовала разницы в возрасте. Камилл пробудил в ней воспоминания, словно связал два мира удаленных друг от друга. Осознание того, что в ней самой встретились прошлое и настоящее, вызывало у нее состояние безвременья. Камилл глядел с любопытством. Любопытство возросло, когда гостья с блуждающей улыбкой на лице изучала его. Вид у нее был загадочный. Камилл очень захотел узнать, о чем она думает.

Он видел Эл только в составе экспедиции и один раз, когда она перед самым отлетом прилетала познакомиться. Камилл плохо помнил ту встречу. Отец об Эл не любил говорить. Камилл не понимал почему. Он мгновенно стал серьезным. Рядом стоял человек, который спас жизнь отцу. Камилл испытал чувство благодарности и смущения.

Он показал ей сад, многоярусный, устремленный под самый купол. Им пришлось пробираться по укрепленным терраскам наверх. Эл следовала за мальчиком, слушала его комментарии и с восхищением понимала, как много он знает.

– Здесь только лекарственные травы, – комментировал Камилл.

– А этот, если его растереть на ладони, быстро останавливает кровь. А вот из этого готовили настой, от которого человек засыпал и излечивался во сне, только к нему нужна особая добавка, но я не знаю какая.

– Это же редкие растения, они только в коллекциях биологов! – воскликнул Камилл. – Откуда вы знаете о них?

– Раньше они часто встречались. Это росло в юго-восточной Азии, а это даже в Европе росло. Это из Америки. Не пугайся. У меня очень специфические знания о растениях. Я когда-то давно изучала растения, что бы подобрать флору для искусственного острова.

– А-а-а, – протянул Камилл. – Тогда понятно. Тогда, я покажу то, что, клянусь, вы никогда не видели.

– Отец не хочет ставить подъемники. Говорит, что лазать тут полезно для здоровья.

– Не только полезно, но и опасно, – прокомментировала она.

Камилл уже огибал склон. Она догнала его только тогда, когда он остановился.

– Вот. Это гордость наша. Особый гибрид, – объяснял он, указывая на большой красно-розовый бутон. – Мы смоделировали его, даже запах, но он не раскрывается, так и остается бутоном. С ним еще много работы. Листья съедобные, а из цветка отец будет готовить кровоочищающее средство.

Эл склонилась над цветком. Аромата не было. Она осторожно коснулась бутона, словно стараясь заглянуть в него. Ей представилось, как под тонкой кожицей лепестков бутона в тончайших каналах пульсирует жизнь, почувствовала, как цветку не хватает сил раскрыться. Она представила картинку, как он расцвел бы под лучами настоящего тропического солнца где-нибудь на юге, да хоть на лужайке перед домом Тома. Эл на мгновение зажмурилась, чтобы удержать это в памяти.

– Не может быть! – закричал Камилл, и Эл встревожено посмотрела на него. Мальчик смотрел на бутон, и глаза его от удивления казались еще больше.