– Вы, конечно, сказали им, в какую сторону я поехал?

Трое переглянулись. Прат’ан пожал плечами:

– Ты отверг приглашение Освободителя.

Дош ждал продолжения, но и они тоже ждали.

– И что будет, если они нагрянут сегодня ночью? Вы скажете им, что я здесь?

– Мы надеемся, Дош, что ты передумаешь.

– Врете! Д’вард – тот, может, и надеется, но не вы, ни один из вас. Присоединиться к вам? С какой стати мне доверять вам?

– Потому, что мы готовы доверять тебе, конечно.

– Вы или Д’вард?

Прат’ан оперся на копье так, словно приготовился стоять здесь долго.

– Нам довольно того, что желает Д’вард. Он сказал нам, чтобы мы ждали тебя и пригласили к нам, если ты хочешь вступить в ряды Свободных.

Дош недоверчиво фыркнул:

– Я пообещаю вам быть всегда пай-мальчиком, и вы примете меня как блудного брата, так? Это вы-то?

Здоровяк оскалил зубы в улыбке:

– Я постараюсь. Честно, постараюсь. Ты был нашим другом когда-то.

Что-то у него с памятью, наверное. Другом? Никогда. После взятия Лемода они перестали плевать в сторону Доша Педераста, но и только.

– Ты хочешь сказать, вы защитите меня от солдат? Вы соврете им? Вы будете драться за меня? – Дош рассмеялся.

Трое остальных нахмурились. По крайней мере Прат’ан сделал такую попытку, наморщив лоб.

– Ради друга мы пойдем и на это – конечно, я хотел сказать, ради брата. Д’вард говорит, ты вовсе не был таргианским шпионом тогда, в…

– Ха! А ведь я был шпионом. Об этом он что, не говорил?

– Говорил. Но он посоветовал нам помнить, как ты проявил себя при взятии Лемода, как ты поднялся с ним на стену в ту ночь. Он говорит, если ты хочешь присоединиться к Свободным, ты докажешь это.

– Как докажу? – подозрительно спросил удивленный Дош.

– Этого он нам не сказал.

– Он сказал, это решать Прат’ану, – поправил его Тьелан. – Вот ты его и убеди. Валяй начинай убеждать. Уверен, зрелище будет что надо.

– Я тоже жду – не дождусь, – хихикнул Гопенум. – Дела говорят громче слов, так считает Освободитель.

Ублюдки явно забавлялись. Дош огляделся по сторонам – неужели никакого выхода? В долине почти стемнело, так что рассыпанные по ней костры горели ярче. Пение прекратилось, толпа у развалин молчала, внимая кому-то – Д’варду, наверное, но обрывки слов, которые доносил ветер, были слишком неразборчивы. Издалека доносился стук топоров: последние деревья рубили на дрова. От моа больше никакого толку; если он попробует уйти пешком, его догонят без труда. Нагианцы знают, что он здесь, и выдадут его солдатам. Значит, ему остается или присоединиться к ним, или погибнуть. Он дрожал – от холода и усталости, но эти увальни наверняка считают, что от страха. Может, они и правы. Придется присоединяться к этим Свободным, хоть до утра.

Присоединяться? Как?

– Вы собираетесь принести смерть Смерти?

– Попробуем, – ответил Прат’ан. – Мы ведь не идиоты, Дош. Мы понимаем, что это опасно. Кто-то из нас может погибнуть. Мы все можем погибнуть. Мы считаем, что риск оправдан: подумай только, никаких больше Жнецов!

– Если боишься, никто тебя не заставляет, конечно, – добавил Тьелан.

У него оставался только один выход, но все его существо содрогалось от этого.

– Допустим, я соглашусь сейчас, а завтра передумаю?

Прат’ан пожевал губу. Ему приходилось думать, что за ним наблюдалось не так уж часто.

– Наверное, ты будешь волен уйти.