— Тебе ведь понравилось, правда?

— Дело не в этом! — процедила Синди, заливаясь краской при мысли о том, до какой степени ей понравился вечер. — Главное, что ты ни слова не сказал о денверском заводе! Тебе плевать на мое мнение! — А она-то столько времени потратила на цифры, с такой тщательностью все проанализировала!

— Послушай, Синди, ты не понимаешь. Я всего лишь хотел…

— Нет уж, я все прекрасно понимаю. И мне противно. Если тебе наплевать на то, что по этому поводу думаю я, если ты не прислушиваешься к моему профессиональному мнению… тогда зачем ты взял меня на работу?

— Погоди минутку. Я прислушиваюсь к твоему профессиональному мнению, и оно очень важно для меня. Я всегда самым внимательным образом изучаю твои отчеты.

— После чего поступаешь, как тебе заблагорассудится!

— Полагаю, у меня есть такая привилегия, — с удивлением и немного раздраженно отозвался он.

— Само собой. Ты ведь шеф. Только давай уточним один момент. То, что ты шеф, не дает тебе права мною манипулировать!

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что ты уже второй раз меня обманываешь.

— Обманываю?

— Да, хитришь! Назначаешь деловое совещание, в то время как на уме у тебя совсем иное! — Злые мысли жалили ее острыми иглами…

— Какие еще обвинения, леди? — бесстрастным тоном проговорил Клэй.

— Не станешь же ты отрицать, что воспользовался своим положением, чтобы принудить меня провести с тобой вечер, который… который…

— Продолжай! — Теперь он поднялся, и глаза его сверкнули почти враждебным огнем.

Она тоже встала.

— Вот что я тебе скажу. Я — бухгалтер. И чертовски хороший бухгалтер, между прочим. Но секс не является частью моей специальности.

Его лицо посерело от ярости.

— Не хочешь же ты сказать… Ты же не пытаешься обвинить меня… Да нет же, так и есть! Ты обвиняешь меня в сексуальном домогательстве!

— Нет! Я этого не говорила.

— Вслух, может, и не говорила. Но я уловил твою мысль. Что ж, больше я не стану тебя домогаться. Доброй ночи.

Синди так и продолжала стоять, прижав ладонь ко рту, пока не услышала, как за ним захлопнулась дверь. А потом вся ее злость внезапно улетучилась.

И остались только нечеловеческая усталость и одиночество.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Клэй пробежал по парку два круга вместо одного. В ускоренном темпе.

Даже это не помогло. Он был по-прежнему взбешен.

К чертям Синтию Роджерс! Какого дьявола она о себе воображает! А точнее — что она вообразила о нем? В жизни он не заманивал женщину в свои объятия хитростью! Ему это ни к чему.

Да, он устроил этот вечер под видом деловой встречи. Но сделал-то это ради нее! Чтобы дать ей передышку — от детей, от работы. Она всегда так напряжена, так серьезна. Вечно грызет ногти, вечно переживает, чтобы все было как надо. Хотелось доставить ей радость.

И ведь этот вечер доставил ей радость! Они танцевали не один раз, и ее изящная гибкая фигурка двигалась так же грациозно, как и во время ходьбы. Только без присущей ей деловитости. Она танцевала легко, беспечно, полностью отдаваясь музыке и интимной атмосфере зала. Ему доставляло удовольствие смотреть на нее. Лицо ее оживилось от радости, в ореховых глазах блестели искорки, как будто… как будто общение с ним ей нравилось.

И для него… да, и для него этот вечер был особенным. Он вспомнил, как на обратном пути она прикорнула у него на плече и ее спутанные разноцветные пряди легко и нежно касались его подбородка.