Вот в сознание этого ничем не примечательного мужчины и «наведался» Сёма — оказалось, что он может проникать в мозги не только тех, кого знает или видит, но и по изображению, если оно достаточно чёткое.

Ничего определённого этот визит не принёс — мужик работал электриком, связей с преступным миром не поддерживал, но и молчаливостью не отличался. А ковыряться в памяти Семён не умел — видел и чувствовал только то, что происходило непосредственно во время его присутствия в чужом сознании.

Водителя машины, следующей за Наткой, «обследовать» изнутри никак не удавалось — его плохо было видно из-за тонированных стёкол. Вот ведь снова незадача какая! Как бы и всемогуществом наделён таким, что аж самому страшно, а какое-то мелкое досадное препятствие мешает залезть в голову к этому наблюдателю. Пришлось немножко испортить ему мотор — Сеня теперь мог проделать это дистанционно, потому что «шестёрочный» движок знал с закрытыми глазами. Вывел из строя бегунок и дождался, когда шофер выйдет из кабины, чтобы заглянуть под капот. Хорошенько «срисовал» лицо и пошел своей дорогой, чтобы не мозолить глаза.

Разбираться с этим дядькой стал уже с работы, имеется ввиду с «МеталлоСнаба». Как раз выдался зазор, пока Михаил Андреевич читал очередной договор на фляжки из нержавейки и приставал к Арсению по поводу оснащённости производства. А водитель как раз добрался до своего начальства и докладывал:

— Говорю же — тачка скисла, когда этот Натальин приятель проходил неподалеку. То всё было в порядке, а то вдруг заглохла и ни тпру, ни ну! Ох, Сазон, отзынуть надо от этих ребят. Задом чую — опасно с ними связываться. Вспомни, как парни Колуна сгинули. Тихо, без единого шороха. Такой чистой работы я отродясь не видал.

— Не вспучивайся, Гоша! Не трепещи. Смотри, как смотрел, и примечай. Ты ведь себя никак не проявляешь, значит, и беспокоиться не о чем.

— Ага. Не проявляю. А с чего этому Семёну понадобилось мне машину портить?

— Да сама она поломалась, потому что срок ей пришел. Не нервничай, а делай, что велят.

Этого собеседника, вроде бы шефа наблюдателя, Сёма тоже хорошенько запомнил. Но лезть к нему в голову не торопился, пока не пришёл с работы домой. Оттуда, пока сидел над уроками, несколько раз заглядывал в разум этого мужчины, но ничего примечательного не увидел. Тот куда-то ехал на заднем сидении автомобиля и молчал. Долго ехал, даже поспал. А потом, при следующем «посещении», оказался уже за богато накрытым столом среди хорошо одетых людей, вовсе не похожих на «братков». Разговоры они вели на не совсем понятном языке про какого-то «Герыча», то есть, похоже, про героин.

Вот тут парень чуть не взбесился и не поубивал всех — знаком он с ребятами, подсевшими на иглу. Но решил чуток выждать и не прогадал. Пришли ещё трое и принесли спортивную сумку с полиэтиленовыми пакетами белого порошка. Собственно, для их раздела присутствующие и собрались.

Сёма перебрался в голову того, кто выгружал из сумки наркотик — он как раз касался упаковок. Так что, изменить состав отравы получилось без особого труда — героин превратился в негашёную известь самой высокой очистки. Просто потому, что у неё хорошо запоминающаяся формула. Досматривать сцену не стал — очень уж день сегодня выдался напряженный. А ведь завтра снова в школу с утра, потом — на работу. Опять же отец может позвать в гараж, тоже придётся бежать. Потом ещё и за уроки нужно приниматься. Он ведь не железный, в конце концов. Ужасно хочется спать.

— Наташ! Есть очень серьёзный разговор, — Сёма пристроился рядом с подругой по дороге из школы домой.