Где-то в глубине леса послышался собачий лай, и мы снова ускорили шаг.

Глава 16

Мы брели вдоль ручья, совершенно измотанные погоней, как вдруг в зарослях кустарника послышалось какое-то шебуршание. Обонга, который так и шёл впереди, испуганно замер, резко остановившись, и мы едва не врезались друг в друга. Усталость притупляла все чувства, и я даже не сразу понял, что в кустах впереди кто-то есть.

— Э! Выходи! — испуганно воскликнул Муванга.

Я отстранил его и сам вышел вперёд с мушкетом наперевес, вглядываясь в густые заросли. Ветки шевелились, будто сами по себе. Я осторожно подкрался к зарослям и немного раздвинул ветви мушкетом. В кустах копошилась серая лохматая свинья, ничуть не отличающаяся от привычных мне домашних свиней. Завидев меня, она взвизгнула, подскочила, и со всех ног поскакала прочь, поскальзываясь и путаясь в ногах, но всё равно достаточно быстро.

Жаль, что у нас не было пуль. Я бы не отказался сейчас от доброй порции шашлыка. Да и все остальные, думаю, тоже.

— Вот б… Напугала… — выругался Шон.

Я опустил мушкет, от него всё равно не было никакого толку. Даже если бы он был заряжен, свинья всё равно скрылась влесной чаще.

— Жрать охота, — заныл Обонга.

Совсем не новость. Жрать хотели все. Я сплюнул в грязь и закинул мушкет на плечо.

— Пошли дальше, — сказал я. — Нечего тут ловить.

Можно было, конечно, попробовать эту свинью выследить, догнать и забить кувалдой, которую Шон по-прежнему таскал с собой, но что-то мне подсказывало, что это плохая идея, и мы только потратим время зря.

В зарослях, в которых копошилась свинья, Муванга обнаружил какие-то не то ягоды, не то плоды, которые свинья не успела сожрать. Никто из нас не знал, что это, и я, если честно, побаивался трогать незнакомые фрукты. Шон тоже. Зато негры без всякого сомнения принялись набивать брюхо неизвестными плодами.

— Если скрутит — я вас лечить не буду, — сказал я.

Черномазые переглянулись и продолжили пиршество, напрочь игнорируя мои слова.

— Пошли отсюда, — приказал я.

Братья только успели набрать желто-красные мелкие плоды в руки, чтобы жрать на ходу. Мне тоже хотелось попробовать, но я держался, понимая, что это может быть чревато. И даже не тем, что мы отравимся и подохнем, если вдруг у всех просто скрутит живот, будет очень смешно, если нас настигнут следопыты с плантации, пока мы удобряем кусты.

Мы прошли ещё выше по течению, пока ручей не затерялся где-то в камнях. Видимо, мы дошли до истока.

— Куда дальше? — спросил Шон.

Обонга снова почесал грязную курчавую голову, утёр лицо, вымазанное липким соком, похлопал глазами, прикидывая дальнейший путь. Я видел, что он на самом деле растерян, хоть и пытался выглядеть так, будто знает, куда идти. Но меня и такой вариант устраивал, до тех пор, пока мы уходили от плантации как можно дальше.

— Туда, — испачканный соком палец ткнул примерно туда, куда убежала свинья.

— Смотри мне, черномазый, — погрозил Шон.

— Веди, — сказал я, и мы снова побрели через густой лес.

Предчувствие пока молчало, видимо, успокоенное тем, что я попытался запутать следы. Да и звуки окружали нас вновь самые обычные. Идиллию разрушил только внезапный выстрел, громыхнувший где-то в чаще, довольно далеко от нас. Определить, где именно стреляли, я не мог, но по ощущению, стреляли где-то впереди. Звуки в лесу обманчивы. Мы синхронно вздрогнули, замирая, застигнутые врасплох, но стреляли, понятное дело, не в нас. Либо кто-то охотился в лесу, либо преследователи выследили какую-нибудь другую группу беглецов. Одно я знал точно — в лесу мы не одни.