Я тоже покончил с обедом и растянулся на земле с мушкетом под боком, наблюдая, как ворчит пёс, разгрызая доставшуюся ему кость.

— Обонга нам говорил про поселение беглых. Где-то здесь, в лесу, — сказал я.

— Мароны, — произнёс Эмильен. — Да, тут недалеко, в горах. Живут, никого не трогают, охотой промышляют.

— А ты не из их числа? — с набитым ртом спросил Шон.

— Нет. Свободным родился, свободным и помру, — произнёс буканьер. — Так, пересекаемся иногда, но я с ними стараюсь пореже видеться. Они же как дикари живут.

Повисло неловкое молчание. Я почему-то считал, что Эмильен и сам из беглых рабов, раз уж он спросил при встрече, как живётся у Блеза, но это оказалось не так. Да и мне представлялось, что беглые живут, как белые люди, как поселенцы, занимаясь земледелием и ремеслами, но я не подумал, что большинство беглых рабов — чёрные, которые быстро возвращались к привычному им первобытному образу жизни. Это полностью устраивало Обонгу и Мувангу, но совершенно не подходило нам с Шоном.

Ещё одна цель оказалась ложной. Я даже как-то растерялся в догадках, что делать дальше.

Эмильен подбросил ещё несколько сухих веток в костёр. Дыма почти не было, он курился тонкой струйкой, рассеиваясь раньше, чем достигал открытого пространства над поляной, так что я не переживал, что нас по нему выследят. Затем буканьер отрезал ещё один ломоть мяса и бросил на камни.

— Вам больше не предлагаю, — сказал он. — Кишки завернёт.

Шон буркнул что-то ругательное на ирландском, Муванга опустил голову. Но я примерно понимал, почему так. В любом случае, я был благодарен и за один кусок. Эмильен нам вообще ничем не обязан, и мог бы даже сдать нас за награду обратно на плантацию, но вместо этого предпочёл помочь.

— Обонга что-то долго, — пробормотал Муванга.

Ниггер и в самом деле подзадержался. За это время можно было несколько раз сходить туда и обратно.

— Сбежал небось, — хмыкнул Шон.

— Куда? — скептически фыркнул я. — Скорее, валяется где-нибудь под деревом, отдыхает.

— Обезьяна ленивая… — проворчал ирландец, а потом повернулся к Муванге. — Слышь, иди-ка, поищи его!

— Сам придёт, — произнёс я.

Негр, уже готовый отправляться на поиски брата, сел обратно на корточки.

Лежать на земле вдруг стало неудобно и неуютно, будто бы я лежал голым под пристальным взором телекамер, и я поднялся, опираясь на мушкет. Меня снова посетило нехорошее предчувствие, и я огляделся по сторонам, хотя ничего не предвещало, и с виду всё было так же спокойно, как и полчаса назад.

Разве что пёс замолчал и перестал трепать измочаленную кость, и теперь глядел куда-то в лес, прижав уши. Я перехватил мушкет поудобнее, пытаясь высмотреть, что же такого там увидел пёс, но видел только шелестящую от ветра листву.

— Что такое? — спросил Эмильен.

— Что-то не так, — пожал плечами я.

Буканьер вытер нож о грязную рубаху, сунул в ножны на поясе и поднялся на ноги. Он к чему-то принюхался, будто мог учуять какие-то новые запахи сквозь дым костра, смрад немытого тела и вонь распотрошённого кабана. Но в любом случае, он тоже насторожился.

Он нагнулся, чтобы подобрать мушкет с земли, и в это время громыхнул выстрел, пуля прожужжала над его головой, прошелестев через кусты. Я бросился на землю, вжимая приклад в плечо и выцеливая хоть кого-нибудь, но видно было только густое облако дыма. Эмильен схватил мушкет и прицелился туда же, Шон сжал кувалду в руках, укрываясь за кустами. Один только Муванга трусливо рухнул на землю и прикрыл голову руками.

— Твою мать, — выдохнул Шон.