— Сядьте, — повторил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Не смей нам приказывать, чужак, — прошипел Джек.

— Да что ты с ними цацкаешься! Режь! — зарычал Фоули, выхватил нож и бросился на меня.

К счастью, Фоули был пьян гораздо сильнее меня, и я чётко видел каждое его движение. Я успел выхватить собственный нож, отскочить назад от резкого выпада, и наобум полоснуть ножом в его сторону. Брызнула кровь, англичанин отшатнулся.

— Сука! Порезал меня! — удивлённо произнёс он, глядя на длинные кровавые полосы на своих руках.

Я стряхнул капли крови с ножа и поиграл лезвием в воздухе, будто расписывая пером восьмёрки.

— Подходи, ещё порежу, — сквозь зубы процедил я.

Драка началась в одно мгновение, беспорядочная и жестокая, как кошачья свара, ножи засверкали в свете костров, Фоули снова бросился на меня, Джек вихрем налетел на Эмильена, Рыжий сцепился с Шоном. Негры бестолково жались друг к другу, не зная, что делать.

Зато теперь Фоули боялся лезть на меня, пока я крутил ножом восьмёрки в воздухе, и лишь неловко тыкал ножом пространство перед собой. Я же лезть на рожон не спешил, по крайней мере, пока его сбоку прикрывал Джек. Вот он выглядел по-настоящему опасным типом.

К нам начали подходить зрители со всех концов лагеря, но вмешиваться никто не собирался. Нужно быть либо очень глупым, либо очень смелым, чтобы пытаться уговорами остановить поножовщину, в которой уже пролилась кровь, и здесь таких не нашлось. Буканьеры только громко подбадривали нас, давали непрошеные советы, свистели и кричали, поддерживая то одну, то другую сторону.

Я резко прекратил выписывать восьмёрки, остановился. Фоули, почуяв открывшуюся возможность, сунулся на меня, но тут я смачно харкнул ему в лицо, пытаясь попасть в глаза, и англичанин рефлекторно отшатнулся. Я тут же перехватил нож и кинулся на него, стараясь поймать его руку с ножом свободной рукой, а своим клинком заколоть его, как свинью. Раз за разом я наносил колющие удары, и несколько из них всё-таки достигли цели. Последний удар я нанёс в шею, вытащил нож, вышедший из раны с неприятным хлюпаньем, и пинком отправил Фоули в объятия его товарищей.

Джек увидел это боковым зрением и увернулся от падающего тела. Теперь он оказался один против двоих, но никакого испуга или волнения на его лице я не увидел, лицо его оставалось таким же равнодушным и мёртвым. Наоборот, англичанин осклабился, улыбнулся одним только ртом, выставляя напоказ мелкие зубы, отскочил назад, освобождая себе пространство для манёвра, и поманил нас взмахом ладони.

Я, не отводя от него глаз, показал острием ножа на лежащего ничком Фоули, из которого пока продолжала хлестать кровь, и ухмыльнулся. Джек вмиг посерьёзнел, нахмурился, взмахнул ножом в воздухе.

Мы с Эмильеном, не сговариваясь, одновременно бросились на него с двух сторон, размахивая ножами, Джек ловко уворачивался от обоих, изредка переходя в контратаку, но я видел, что он постепенно выдыхается.

Я размахивал ножом, снова выписывая восьмёрки и стараясь порезать англичанина на ремни, Эмильен пытался достать его короткими выпадами, и сдерживать сразу двоих англичанин не мог. Он отступал всё дальше и дальше, и это его подвело.

Поляна здесь хоть и была вытоптана до земли, но всё равно оставалась неровной. Джек споткнулся о камень, и я в тот же момент резанул его по лицу. Кровь полилась ручьём, ослепляя англичанина, и Эмильен, улучив момент, двумя ударами в печень прикончил его.

Мы развернулись, мы достаточно далеко отдалились от нашего костра, преследуя англичанина, и увидели, как Генри Рыжий нависает над лежащим Шоном и пытается его заколоть, а Шон из последних сил удерживает его руку.