— Выходим, — приказал я. — Пора.

Глава 35

Рабов уводили с полей, и я даже с опушки слышал лязг цепей. Больше я не нервничал, на смену беспокойству пришла холодная и расчётливая злоба, которая только усиливалась с каждым мгновением.

Опустились короткие сумерки, ворота плантации закрылись изнутри. Нашу затею облегчало то, что охрана почти не следила за тем, что происходит снаружи, а приглядывала за тем, что происходит внутри.

Низко пригибаясь, мы вывалились из леса и поспешили к воротам. Знакомые пейзажи только усиливали решимость. Жаль, нельзя было поджечь поля тростника, я бы с огромным удовольствием спалил их дотла, но, похоже, придётся ограничиться усадьбой.

Я шёл первым, стараясь двигаться как можно незаметнее, аккуратно переступая с носка на пятку, но это всё было совершенно бесполезно. Собаку, которая могла гавкнуть или зарычать, на всякий случай оставили в лесу, но восемь человек всё равно издавали достаточно много шума. Охотники-то могли двигаться тихо, это входит в привычку, а вот остальные… Шон громко пыхтел, Муванга при каждом шаге чем-то лязгал. А останавливаться и делать им внушение было уже поздновато. Можно было только обернуться, сделать страшные глаза и шикнуть на обоих, что я и проделал. Не помогло.

Но до частокола мы добрались незамеченными, и тут же рассредоточились вдоль забора, укрываясь в его тени. Можно было бы перелезть, но был велик риск нарваться на патрульного, который обязательно поднимет шум, и я решил действовать в наглую. Я начал пробираться к воротам. К тем самым, из которых мы бежали не так давно.

— Тихонько… За мной, — шепнул я.

Я пошёл как можно тише, крадучись, медленно приближаясь к запертым воротам. С той стороны послышались какие-то шорохи, чирканье. Я замер, как вкопанный, жестом приказывая остальным сделать то же самое. Через несколько секунд чирканье прекратилось, а с той стороны потянуло крепким табачным дымом. Грубое нарушение устава гарнизонной и караульной службы, вообще-то, подумалось мне. Но если охранник мог позволить себе раскурить трубочку на посту, то значит, внутри всё спокойно.

Охранник громко закашлялся, и я решился на очередную глупую авантюру. Я постучал в ворота.

— Эй! Это я, Анри! Анри Кокнар! — подражая хриплому голосу надсмотрщика, произнёс я. — Открой! Я ранен!

Повисла тишина, и я почувствовал, как по загривку ползёт холодная капля пота.

— Анри? Ты живой? Что у тебя с голосом? Бернар сказал, что тебя убили! — послышался обеспокоенный голос из-за забора. — Сейчас, я позову кого-нибудь!

— Нет! Я ранен! Открой! — глухо произнёс я, на всякий случай прикрывая рот ладонью, чтобы голос звучал иначе.

Видимо, какое-то время в голове охранника боролись вбитые инструкции и желание помочь. Победило последнее, и я чётко услышал шорох деревянного засова.

В воротах приоткрылась калитка, и я тут же сунул в щель дуло пистолета и носок сапога. Охранник попытался быстро закрыть калитку, дёрнув на себя, но дверь только больно ткнула в сапог, а я в ответ больно ткнул его пистолетом в морду.

— Тише будь, — прошипел я.

В глазах охранника я видел обречённость. Мы зашли внутрь, я распахнул калитку настежь, осмотрелся вокруг. Кроме этого охранника тут никого не было. Мерцал факел неровным светом, сизым дымом курилась трубка, которую охранник по-прежнему сжимал в руке.

— Парни, заходите, — сказал я, продолжая угрожать охраннику пистолетом.

Мы немного отошли с дороги, и вскоре вся банда уже была внутри.

— Чё ты с ним церемонишься, — буркнул Шон, оглядывая нас обоих. — Дай-ка его сюда.

Я легонько толкнул его дулом пистолета, не ожидая, что Шон достанет нож и одним движением вскроет тому глотку от уха до уха.