На плантации ещё оставалось несколько негров, которые, как оказалось, ждали меня. Среди них я увидел Себадуку и нескольких его соплеменников. Они поглядывали на меня искоса, тихо перешёптывались между собой, будто стеснялись заговорить. Их было шестеро.

Я остановился рядом с ними, жестом показал всем подождать.

— Хотели чего-то? — спросил я, обводя смущённых ниггеров пристальным взглядом.

— Да-да, масса! Вождь! Наша хотеть с тобой! Много добыча! — произнёс один из негров.

Себадуку что-то радостно защёлкал и засвистел, будто доказывал всем, что оказался прав, не забывая демонстрировать укушенную руку.

— Как твоё имя? — спросил я у говорившего ниггера.

— Моя звать Адула, масса, — сказал он.

Я снова скользнул взглядом по ним, машинально отмечая их истощённость, страшные кровавые язвы на ногах, оставшиеся от цепей, заострившиеся черты лица. Большой пользы от них не будет, тем более от диких негров, которые даже и говорить-то толком не могут, но и лишний ствол нам бы не помешал. Я в задумчивости почесал выбритый подбородок.

Негры приняли этот жест за отказ, Себадуку и ещё двое рухнули на колени, лицом в пыль, Адула тоже чуть присел, выставляя руки в жесте бессловесной мольбы. Буканьеры за моей спиной тихо засмеялись от такого зрелища.

— Встаньте, — поморщился я. — Мои люди ни перед кем не должны падать на колени.

— Андре, их откармливать надо, — подал голос Рябой. — Зачем тебе ещё ниггеры?

Воодушевлённые негры начали подниматься.

— Вы готовы назвать меня своим вождём, так? — спросил я.

— Да, бели вождь! — сказали одновременно несколько негритосов.

— Тогда слушайте мой приказ. Идите в горы, — я указал рукой на восток. — Приведите себя в порядок, откормитесь. Выучите язык белых людей, чтобы каждый мог говорить. Возьмите здесь мушкеты, порох и пули, чтобы каждый умел ими пользоваться.

Я выразительно посмотрел на Себадуку, который что-то уныло просвистел.

— Потом идите… Рябой, где нас будет корабль ждать? — обернулся я.

— Что? В бухте Сосуа. Погоди, ты что… — сказал Жак, но дальше я его не слушал.

— Потом идите в бухту Сосуа, на побережье. Там ждите нас. Дорогу придётся спросить у местных. Только тогда будет много добычи и славные битвы. Иначе ничего не получится, — произнёс я.

Адула стукнул себя кулаком в грудь, остальные повторили жест.

— Да, бели вождь! — во все зубы улыбнулся он. — Пашли, абезяны чернажопи! Живее!

Негры удалились искать оружие и еду в дорогу, а мы пошли в лес, забирать наши пожитки и собаку, оставленные там перед битвой.

Даже без них мы были нагружены до предела, и Жорж, например, уже скинул в кусты какое-то серебряное блюдо, чтобы идти было полегче. После сотрясения ему бы вообще-то надо отлежаться хотя бы пару дней, но такой роскоши, как пара дней отдыха, мы себе позволить не могли. Поэтому он шёл вместе со всеми, опираясь на свой мушкет, как на палку, стараясь не качаться под тяжестью навьюченного на спину барахла. Налегке шли только я и Феб. Мне, кроме трофейных палаша и пистолета, ничего не было интересно, а Феб просто не был приучен таскать грузы, хотя Робер и пытался пристроить ему на спину какой-то мешок. В итоге Робер оказался облаян, а мешок ему пришлось тащить самому.

Чем дальше мы уходили от плантации, тем больше всяких предметов роскоши летело в траву и заросли, а я только усмехался, глядя на душевные метания очередного буканьера, решающего, оставить эту фарфоровую статуэтку в мешке, или выбросить, чтобы идти стало чуть полегче.