— А тебя как сюда занесло, Рябой? — вдруг спросил я.

— Куда? На Испаньолу? — покосился он на меня.

— В Новый Свет, — пояснил я.

— Родился я тут, — пожал плечами Рябой. — На Мартинике. А что?

— Да нет, ничего, — хмыкнул я, тут же теряя всякий интерес.

Даже пустой трёп не помог мне отвлечься.

— Эмильен! — обернулся я. — Ты там как?

— Пойдёт, — слабо отозвался буканьер. — Жить буду.

— Ага, давай-давай, — сказал я, снова поворачиваясь к лошадиной заднице, вокруг которой летали москиты.

Я побарабанил пальцами по твёрдой поверхности телеги. Мы ехали уже слишком долго, но побережья так и не было видно, и это меня начинало тревожить. Вокруг были только пастбища, перемежающиеся с джунглями, тёмные горы на горизонте, своей громадой нависающие над ним, и узкая дорога, ведущая нас неизвестно куда.

— Жак, ты уверен, что мы правильно едем? — спросил я.

— Уже нет, — хмуро произнёс он. — Ощущение, будто мы куда-то вглубь острова идём.

— У меня тоже, — сказал я.

— Неохота назад поворачивать, — сказал он. — Может, тут какой поворот будет ещё…

— А если не будет, что делать тогда будем? — хмыкнул я. — Придётся поворачивать, похоже.

Были бы мы пешком, просто повернули бы на север, снова продираясь через джунгли, а потом бы просто пошли вдоль берега в поисках нужной бухты, которых здесь было довольно много. Удобных пляжей в будущей Доминикане было навалом. И даже таких, в которых можно спрятать корабль от любопытных глаз. Но мы ехали на этих проклятых повозках, которые даже по дороге-то нормально проехать не могли. Соваться на этих повозках на целину было бы полнейшим безумием. Они бы и порожняком не прошли, что уж говорить про нагруженные доверху.

Разделяться и высылать кого-то на разведку тоже не хотелось. Слишком опасно, лучше держаться всем вместе, на случай, если нас найдут, догонят, и нам придётся вступать в бой. Значит, придётся поворачивать назад. Другого выбора не оставалось.

— Тпру! Стоять, кому говорю! — прикрикнул Рябой.

Лошадь остановилась, беспокойно мотая гривой.

— Что у вас опять? — послышалось сзади.

— Давай, назад поворачиваем! — отозвался Жак.

В ответ послышался разочарованный стон. Мы спрыгнули с повозок, чтобы проще было развернуться, благо тут можно было немного сойти с дороги на пастбище.

— Чё, не туда повернули всё-таки? — хмыкнул Шон.

— Вроде того, — ответил я.

— Да вы чего, в самом деле, — скривился он.

— Серьёзно? — протянул Робер. — Жак, а ты куда смотрел, ети его мать!

— Заткнись, — сердито буркнул Рябой, нахлёстывая кобылу вожжами.

Один только Феб выглядел довольным, вилял хвостом и бегал вдоль всех повозок, высунув длинный язык. Все остальные хмуро посматривали на нас с Жаком, будто мы специально завели всех на неверный путь.

И мы покатили назад, на этот раз поднимаясь в горку. Я даже спрыгнул с повозки, чтобы лошади было попроще затаскивать телегу наверх, и шёл рядом, коснувшись борта телеги рукой. Оба негра сделали то же самое.

Подниматься по склону, возвращаясь назад, оказалось ещё унылее и тоскливее. А больше всего меня раздражало зря потраченное время, которое нам никак нельзя было терять. Чем дольше мы шатаемся здесь, на территории испанцев, тем больше шансов с ними повстречаться.