— Завтра надо ещё разок посмотреть, — сказал я.

— С тобой так рубах не напасёшься, — опасливо произнёс Эмильен.

— Рубах у тебя много будет, а новой руки — нет, — возразил я.

— Странно ты лечишь, московит, — сказал Робер. — Обычно — раз, деревяшку в зубы, рома внутрь — хлоп, ножовкой — чик, прижгли, замотали, следующий. А ты чего-то мудришь, поливаешь, мотаешь…

— А ты что, против, что ли? — спросил я. — Ты бы к кому лучше пошёл, к мяснику, который бы тебе руку просто так отпластал, или к врачу, который бы тебе рану заштопал и залечил?

— К дохтуру, конечно, так ведь и они больше пилят, — хмыкнул буканьер. — Чтобы заражение не пошло. Бывает и вовсе — с пальцев начинают, а потом раз за разом, до самого плеча. Видал я таких бедолаг.

— Руки надо мыть, прежде чем в раны лезть, — тихо буркнул я.

— О, вроде вот это место, — послышался голос Рябого.

Я обернулся. С дороги к берегу уходила небольшая тропинка, прикрытая низко свисающими ветками, а на самом берегу высились две скалы, надёжно укрывая бухту от ветров. Где-то там, за деревьями, виднелся маленький мерцающий огонёк костра, почти незаметный, если не приглядываться. Все пассажиры, кроме Эмильена, спрыгнули со своих мест.

— Ну да, похоже на то, — хмыкнул я, сошёл с дороги по тропинке и приподнял свисающие ветви, чтобы телеги могли проехать.

Расстояния между деревьями как раз хватало, чтобы телеги прошли одна за одной. Я подождал, пока проедет последняя, а затем мы вошли следом за ними.

Глава 44

Окончательно стемнело как раз в тот момент, когда мы прошли через этот лесок и вышли к небольшому галечному пляжу, на котором вокруг костра сидели несколько человек. На волнах покачивался небольшой кораблик с убранными парусами, на пляже вытащен был небольшой ботик, корму которого раз за разом облизывал прибой. Всего я насчитал на берегу пятнадцать человек, и меня тут же в затылок кольнуло нехорошее предчувствие. Это были пираты, и от них можно было ожидать любой подлости.

Корабль, стоящий в бухте, оказался двухмачтовой шхуной голландской постройки, как мне пояснил Жорж. Исхак не обманул, нас поджидали.

Я машинально проверил пистолеты и поправил палаш в ножнах, проверяя, насколько хорошо он из них выходит.

Нас заметили почти сразу. Пираты начали переглядываться, подниматься со своих мест, улыбаясь и приветствуя нас издалека взмахами рук.

— Слава Богу, дошли, — выдохнул Жак. — Ну, расчёт получим и можно сваливать.

— Ага, — хмыкнул я.

Чем ближе мы подходили к берегу, тем сильнее крепла моя уверенность в том, что никакого расчёта с нами не предполагается. Все пираты были вооружены саблями и пистолетами, несколько из них держали в руках мушкеты. Они переглядывались, улыбались и посмеивались, глядя на наше приближение.

Наконец, от группы пиратов отделился один, настоящий щеголь, высокий и статный, разодетый так пёстро, что если бы его увидели на Уралмаше, то приняли бы за нетрадиционно ориентированного и отпинали бы прямо там. На его боку висела шпага, через плечо была перекинута перевязь с тремя пистолетами. Лицо его показалось мне смутно знакомым. Пират снял шляпу с ярко-красным пером и махнул ей в воздухе.

— Рябой, укуси меня селёдка! Вы где шляетесь? Жид говорил, что вы днём придёте! — произнёс он.

Я с удивлением узнал в нём того самого буканьера, Франсуа де Валя, и тихо чертыхнулся. Плохое предчувствие меня не обмануло. Ну или плохая примета, про которую говорил Шон, всё-таки сработала. В любом случае, дело запахло керосином.