Сожалея, что нежности не продлились дальше, виконтесса открыла глаза и по желанию любовника перевернулась на живот. Она постеснялась сказать о своих желаниях, решив, что всё равно получит удовольствие, просто чуть позже.

Пройдясь по спине и ягодицами, наградив последние грязным словцом, которое виконтесса приняла за комплимент, Ивар лёг на Стефанию и, разведя бёдра, вошёл в неё.

Член сразу продвинулся почти на всю длину, заработал резко и энергично, будто стремясь пригвоздить виконтессу к постели. Она непроизвольно приподнялась на локтях, скрестила лодыжки. Так сразу стало лучше, Ивар вынужден был поубавить пыл, вспомнил о Стефании, начав покусывать шею.

Виконтесса хорошо ощущала его в себе, как и то, что член маркиза доставляет всё меньше неудобств. Но удовольствия достичь не удалось, хоть Стефания отчаянно старалась, вторя движениям Ивара.

Закончив, маркиз вместе с виконтессой перевернулся на бок и продолжил ласки.

Отдохнул он очень быстро и снова овладел ей. На этот раз Стефания испытала желаемые ощущения. Лёжа на боку, закинув ногу на ногу Ивара, она тяжело дышала, выгибалась под ним, сжимала его лопатки, чтобы, наконец, застонать.

Маркиз чувствовал себя победителем и поспешил закрепить успех.

В конце ночи виконтесса чувствовала себя разбитой. Она уже не желала, а Ивар всё продолжал, будто мучимый жаждой путник, добравшийся до вожделенной воды. Стефания пробовала сказать, что ей уже больно, но маркиз не слышал, методично вгоняя в неё своё достоинство. Когда он угомонился, виконтесса молчаливо возблагодарила бога.

Лежала, вслушиваясь в сопение разом заснувшего маркиза, и думала, что представляла себе всё несколько иначе. Удовольствие, хоть и было, большей частью перепало Ивару. Потом вспомнила, как это происходило с мужем, с принцем, и отругала себя. Разве что Сигмурт Сибелг мог лучше. Но требовал за это плату задним соитием.

Не в силах заснуть, Стефания думала о помолвке, о герцоге, и почему-то всплыл в памяти поцелуй на свадьбе с Мишелем Дартуа. Она будто вновь ощущала его на губах, даже приоткрыла рот и провела языком по зубам. Опомнившись, виконтесса встала, затушила почти догоревшую свечу и легла, уткнувшись лицом в плечо Ивару. Свиток 21

В связи с появлением в замке Ивара перед Стефанией стал насущный вопрос о предохранении от беременности. Она не желала произвести на свет ещё одно внебрачное дитя или омрачить свадебное торжество сознанием, что согрешила, осквернила белый покров. Не желая действовать самостоятельно, виконтесса послала горничную, прибывшую с ней в Лагиш из Ородонии, на розыски знахарки.

Маркиз не отходил от неё ни на шаг, не стеснялся обнимать при слугах, называл: 'Моя леди'. Стефания вела себя сдержаннее, не позволяя ничего, кроме улыбок. Ей казалось, что она замужем: Ивар с энтузиазмом занялся хозяйством, нашёл пару ошибок в смете, сумел сторговаться с купцами, чтобы продать вино и сыр дороже. Ночи он проводил в постели виконтессы, с упоением не давая спать. Стефания уставала от его страсти, как-то робко, намёком, попробовала унять: Ивар оскорбился.

- Это всего лишь выражение моей любви, - засопел он, демонстративно отстранившись.

- И я очень благодарна за него, просто не привыкла к такой страсти, - смутилась виконтесса и поспешила загладить свою вину.

Она стыдилась сказать, что, по её мнению, маркиз уделял больше внимания себе, нежели ей. И ещё больше разговоров на тему, что именно не так - это непристойно для леди, о таком только шлюхи говорят. Да и что сказать? И слов-то не подберёшь, чтобы не покраснеть, и путного ничего не добьёшься, когда сама не знаешь, чего хочешь. Вот Стефания и молчала, довольствовалась тем, что есть, неизменно изображала удовольствие, хотя таковое испытывала далеко не всегда. Но если не изображать, то Ивар решит, будто не хорош, и начнёт снова доказывать мужскую состоятельность.