Стефания обрадовалась, когда начались танцы: надоело сидеть, как приклеенной, наблюдая за тем, как пьёт и беседует о политике супруг. Есть она больше не могла, итак съела больше обычного, наверное, из-за ребёнка, а участвовать в разговорах сестры ей молчаливо не дозволялось. По мнению Ноэля, они велись не с теми людьми. Он строго следил, чтобы жена не улыбалась мужчинам, равными или ниже себя по положению, исключительно новой родне и именитым приглашённым. Но и здесь долгий взгляд или двусмысленная, по его мнению, фраза, обращённая к молодому мужчине, влекла за собой напоминание о супружеской верности, высказанное однажды громко, во всеуслышание.

Смутившаяся Стефания не посмела возражать, хотя ничего предосудительного не сделала: всего лишь обменялась парой улыбок с одним бароном, поддержала его разговор о поэзии.

Виконт милостиво отпустил супругу, знаком велев брату проследить за её поведением. Сам же остался за столом, отдавать дань превосходному вину.

Деверь подал руку Стефании и провёл её в круг танцующих.

- Воркуйте, с кем хотите, только не у него на глазах, - шепнул он. - Но погодите, скоро вы перестанете интересовать Ноэля.

Стефания воздержалась от напрашивающегося вопроса и проследила взглядом за лордом и леди Амати, открывавшими тур танца.

Она боялась, что беременность не позволит ей наслаждаться весельем, то и дело пыталась уловить тревожные симптомы, - но нет, ребёнок чувствовал себя прекрасно. Впрочем, Стефания не стала рисковать и при первых признаках усталости вернулась к столу.

Виконт по-прежнему пил. Ей показалось, что больше, чем следует. Он поинтересовался у брата, что поделывала супруга, нашел, за что отчитать её.

Помимо них, за столом сидели лишь те, кому танцевать было не по возрасту, и пара таких же беременных, как Стефания.

Маясь от духоты, она ела фрукты и наблюдала за тем, как Сигмурт раз за разом подзывает слугу, чтобы тот наполнил опустевший бокал брата. Сам он не спешил осушить свой фужер, смакуя его содержимое.

- Ступайте спать, миледи, - виконт вновь обратил внимание на супругу. - Лорд и леди Амати сейчас проследуют в спальню, так что вы не обидите их своим уходом. Меня можете не ждать.

Стефания не стала возражать. День выдался насыщенным, она устала, мечтала снять давящий корсет и жавшие туфли: к ночи ноги отекли, и лечь.

Им с супругом отвели смежные комнаты.

К услугам Стефании была горничная, которая без лишних слов приготовила ей ванну, растёрла ступни, раздела, расчесала волосы и взбила перину.

Дождавшись, пока служанка уйдёт, Стефания сняла украшения и убрала в шкатулку: она опасалась делать это при постороннем человеке. Подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение в тонкой батистовой ночной рубашке, погладила живот, гадая, как быстро он подрастёт, залезла в кровать и задула свечу.

Она проснулась от чьего-то прикосновения. Хотела вскрикнуть, но ей зажали рот рукой, попутно прижав к себе.

- Тише, это я, - Стефания узнала голос Сигмурта. - Уфф, твой бездонный муженёк наконец-то набрался!

- Что вы здесь делаете, милорд?

Стефания заморгала, когда спальню озарила свеча.

- Дворец полнится дивными стонами… Я бы желал услышать такие же.

Деверь встал и спокойно начал раздеваться.

- Милорд, вы в своём уме?! - прошипела Стефания. - Я замужняя женщина…

- Птичка, я знаю, нам это не помешает. Мне надоел голодный паёк, на который меня посадил братец.

Полуобнажённый, он подошёл к ней и поцеловал так, как не полагалось целовать деверю.