Поскольку они были в помещении, Тайлер мял шляпу в руках. Но после слов Эви он нахлобучил ее на голову и взял девушку под руку. Он решил очаровать ее любыми способами, даже если для этого придется расшибиться в лепешку.

— Рад вас снова видеть, мисс Пейтон. Пообедаем? — Заметив, как дрожит ее рука, он тут же пожалел о своем сарказме. Что же это такое? Он и в самом деле превращается в последнего негодяя. Со вздохом похлопав ее по руке, он шепнул: — У меня нет оружия, Эви. Умоляю, не улыбайтесь и не выставляйте напоказ свой наряд. Иначе на вас набросятся все местные мужчины. Вы же не хотите забрызгать эти красивые кружева моей кровью?

Эви быстро взглянула на него, но, увидев смешинки в его глазах, расслабилась. К Тайлеру вернулась вся сила его обаяния. Такого его нечего опасаться. Худо придется лишь в том случае, если эта маска спадет и из-под нее покажется другой человек…

— Держите свои руки при себе, сэр. От вас требуется только дать мне поесть. Я буду вам очень обязана. Признаться, умираю с голоду.

— Будете мне обязаны? Это уже интересно. Пойдемте.

Смеясь и весело переговариваясь, они спустились по лестнице и вышли на яркое солнце. Сторонний наблюдатель ни за что не узнал бы в молодом человеке профессионального игрока, который никогда не проигрывает и ловко стреляет из винтовки. А в очаровательной девушке — первоклассную лгунью и незаконнорожденную дочь неизвестных родителей, до которой никому нет дела. Со стороны Тайлер и Эви походили на влюбленную парочку, на джентльмена и леди, которым на роду написано быть вместе.

Модное платье Эви смотрелось нелепо на фоне убогого кафе, куда отвел ее Тайлер. Свет поступал в зал через одно-единственное, засиженное мухами окно. Обстановку дополнял красовавшийся на стойке стеклянный кувшин с теплым пивом. Они сели на деревянные жесткие стулья перед столом без скатерти, а обслужить их подошел какой-то босоногий парнишка в замызганном переднике. Еда, правда, оказалась горячей и обильной.

Через некоторое время, когда они уже почти утолили голод, пришло время для разговора.

— Вы обещали дать мне объяснения, — напомнила Эви Тайлеру, когда тот вновь налил себе пива.

Отхлебнув, он обратил на сидевшую перед ним молодую женщину изучающий взгляд. На вид ей было не больше двадцати. В ее возрасте он был уже взрослым мужчиной. Война заставляет людей мужать раньше срока. Но что же из этого милого ребенка так скоро сделало женщину? Он, конечно, сознавал, что сам приложил к этому руку, но… Что он, в сущности, сделал? Лишь сорвал с нее последний покров девственности. Но и без того Эви Пейтон уже не была невинным ребенком.

— У меня скверный характер, — буркнул он.

— Это я заметила.

Тайлер отставил стакан и нахмурился.

— Что вы от меня хотите? Бен мой единственный и лучший друг. Мы вместе росли. Он научил меня забрасывать удочку и ездить верхом. Предполагалось, что Бен станет моим рабом, но он был ближе мне, чем родные старшие братья: из-за большой разницы в возрасте мы с трудом находили с ними общий язык, и у них были свои заботы.

— И вы, значит, всегда так обращаетесь со своими лучшими друзьями? Орете на них, беснуетесь?

Тайлер нервно заерзал на стуле:

— Его никто не просил подставлять себя под пули. Если хотите знать, он вообще не хотел ехать в Техас, а мечтал вернуться к семье.

Хлопнула входная дверь, но они не обращали на вошедших внимания до тех пор, пока один из них, запнувшись о неровную половицу, не поставил свободный стул между ними. Это был Дэниел. А опустился на стул Бен.

— Мы все ждали, когда вы вернетесь, и под конец порядком встревожились. Уже думали, что кого-то из вас придется, чего доброго, вынимать из петли. Прошу прощения, если помешали. — С этими словами Бен пододвинул к себе кувшин и стакан Тайлера, а Дэниел тем временем пододвинул для себя еще один свободный стул.