Однажды он уже ушел и с тех пор не переставал жалеть об этом. Нынче будет иначе. Преисполнившись решимости, Тайлер открыл дверь.

Глава 16

Эви смотрела на цветы сквозь туман слез. Она не была знатоком и могла ошибиться в названиях, но буйство красок, ударившее в глаза, неожиданно заставило ее расплакаться. В других обстоятельствах эти слезы можно было бы назвать слезами счастья.

Букет огромных бумажных роз украшал туалетный столик. Несколько веток живой сирени были разбросаны на постели, наполняя комнату божественным ароматом. В кувшине с водой стояли какие-то желтые цветы на высоких зеленых стеблях, а на стуле лежали розовые. Она и не подозревала, что в этом городе можно было отыскать подобное разнообразие. Впрочем, теперь уж точно нельзя будет: Тайлер, должно быть, обобрал все здешние палисадники, а может, заодно и пару кладбищ. Непонятно только, где он раздобыл бумажные розы.

Первое, что увидел Тайлер, появившись в дверях, были слезы, катившиеся у Эви по щекам. Она не смотрела на него; просто стояла в центре комнаты и, обхватив себя руками, беззвучно рыдала. Тайлер отыскал глазами свою работу — бумажные розы, освещенные лампой.

Мольберта, который он как-то заметил здесь, уже не было. Равно как и книг, и других хороших вещей, с которыми Эви не расставалась в путешествии. Тут он задержался взглядом на поставленных один на другой сундуках в углу комнаты и все понял: она собралась отсюда съезжать.

Тайлер не знал, чем вызваны ее слезы. Он приблизился к ней, но дотронуться не смел. Цветами он надеялся хоть немного поднять ей настроение и никак не ожидал увидеть ее в слезах. Он боялся, что Эви вся осыпется, как песочная статуя, если ее сейчас коснуться.

— Лавки были закрыты, и я не смог купить свадебного подарка, — осторожно начал он.

Тайлеру еще ни разу в жизни не приходилось по-настоящему ухаживать за женщиной, поэтому он сейчас пребывал в довольно большом смущении. Будь на ее месте какая-нибудь другая женщина, он без всяких разговоров раздел бы ее и уложил в постель. Но Эви… У нее имелись все основания презирать его и то, что он мог предложить ей в постели. Мужчине, оказавшемуся в подобной ситуации, не позавидуешь.

Эви смахнула слезы с лица тыльной стороной ладони и сказала:

— Очень красиво. Только, боюсь, мне известны не все названия. Я бы хотела, чтобы у меня когда-нибудь был свой сад со всеми этими цветами.

— Тут розы, сирень, пасхальные цветы, а розовые… Бог ведает, как они называются, но я это могу выяснить. Хорошо, что здесь не вешают за кражу цветов, иначе уже завтра ты стала бы вдовой.

Он хотел разрядить ситуацию, но сомневался, что у него это хорошо получилось. Эви кивнула:

— Овдоветь подряд два раза и ни разу не побыть замужем — это было бы обидно. Хорошо, что вас не повесят.

На лице ее не было улыбки, но она по крайней мере уже пыталась шутить. Тайлер позволил себе облегченно вздохнуть и ослабил узел на галстуке. Он знал, что Эви никак нельзя было отнести к разряду плаксивых девушек. Эти ее слезы можно было объяснить только беременностью. Но она, похоже, уже успокаивается. И у Тайлера родилась надежда, что им удастся извлечь из своего невеселого положения хоть что-нибудь хорошее.

— Живые цветы, наверное, надо поставить в воду. Интересно, в этих сундуках найдутся вазы?

— В верхнем есть столовый фарфор, — рассеянно ответила Эви, глядя не на свой багаж, а на кувшин с водой. Ей нужно было умыться и переодеться перед сном, но как это сделать, если в комнате Тайлер? Теперь простыню между ними не натянешь, он муж все-таки.

Тайлер отошел в угол комнаты.

— Вынь пасхальные цветы из кувшина. Я распорядился, чтобы принесли горячую воду. Ты можешь чувствовать себя совершенно свободно за ширмой, а я пока поищу вазы.