Тот прогнулся, но устоял. Дональд лягнул снова, дверь лифта с грохотом захлопнулась, и кабина, дернувшись, пошла вверх. Луч фонарика заметался. Дональд стиснул его перчатками и стал смотреть, как от его дыхания запотевает стекло шлема. Он понятия не имел, чего ожидать наверху, но был готов ко всему. Он сам будет решать свою судьбу.

52

Подъем занял намного больше времени, чем он предполагал. Моментами он вообще не был уверен, движется лифт или нет. Его тревожило, что его план раскроют, что сдвинутый с места ящик приведет их к его следам в пыли и лифт вернут. И он умолял его подниматься быстрее.

Фонарик померк. Дональд стучал по нему, щелкал выключателем — бесполезно. Должно быть, из-за долгого хранения в его аккумуляторе почти не осталось заряда. Дональд оказался во мраке, не представляя, где верх, а где низ, поднимается он или падает. Он мог лишь ждать. И знал, что это правильное решение. Нет ничего хуже, чем оказаться взаперти в той капсуле, во мраке и только ждать…

Лифт остановился, дернувшись и лязгнув. Гул мотора смолк, наступившая тишина пугала. Снова послышался лязг, и дверь на противоположной стене медленно пошла верх. За ней по направляющей поползло металлическое крепление размером с кулак. Дональд пошел следом, теперь поняв, как беспилотник доставляют к месту запуска.

Вскоре он попал в наклонный пусковой отсек. Он не знал, чего ждать, и думал, что просто выйдет наружу, оказавшись где-то высоко над грунтом. Но он был в шахте. Над головой медленно раскрывалась щель, пропуская тусклый свет, становящийся все ярче. За щелью он заметил облака, знакомые по видам из кафетерия. Они были светло-серые, рассветные. Створки на вершине наклонной шахты продолжали раскрываться, наподобие распахивающейся пасти.

Дональд со всей возможной скоростью полез вверх по крутому склону. Металлическое крепление в направляющей остановилось и зафиксировалось. Дональд торопился, понимая, что времени у него мало. Он держался в стороне от направляющей, опасаясь, что пусковая последовательность автоматизирована, но крепление осталось на месте. Потный и запыхавшийся, он дополз до створок и выбрался наружу.

Перед ним распростерся мир. После недели, прожитой в комнате без окон, масштабы и простор этой картины окрыляли. Дональду захотелось сорвать шлем и вдохнуть полной грудью. Гнет бетонной толщи над головой спал. Над ним были только облака.

Он стоял на круглой бетонной платформе. За выходом пусковой рампы виднелись антенны. Дональд подошел, ухватился за одну из них и спустился на широкий выступ ниже. Там ему пришлось лечь на живот и, притормаживая толстыми перчатками по гладкому бетону купола, неуклюже свалиться на землю.

Он поискал на горизонте город, но увидел его, лишь обойдя башню. Сориентировавшись, он зашагал на сорок пять градусов левее. Для верности он запомнил карту, но теперь, оказавшись снаружи, понял, что может отыскать нужное место по памяти. Вон там стояли палатки, там была сцена, а за ней дорожки, пропаханные в молодой траве гусеницами вездеходов, поднимавшихся по склону холма. Ему даже почудился запах готовящейся еды, послышался лай собак, голоса играющих детей и звуки гимна.

Дональд отогнал мысли о прошлом и решил не терять времени зря. Не исключено — и даже вполне вероятно, что в кафетерии кто-то завтракает. И как раз сейчас эти люди, побросав ложки, тычут пальцами в экран. Но у него хорошая фора. Чтобы его догнать, им придется сперва напялить комбинезоны, размышляя при этом, стоит ли результат такого риска. И когда они до него доберутся, будет уже поздно. Поэтому Дональд надеялся, что ему просто не станут мешать.

Он пошел вверх по склону. В мешковатом комбинезоне шагалось нелегко. Несколько раз он оступался и падал. Налетевший порыв ветра осыпал шлем крупным песком, который шуршал со звуком, напоминающим шипение рации Анны.