Он показал на отверстие в полу и стал снимать длинный пистолет. Джимми робко приблизился и заглянул вниз. Вдоль стены висели опоры, похожие на лестницу, но такой высокой лестницы он никогда в жизни не видел.

— Давай, сынок. У нас мало времени.

Джимми уселся на край, свесив ноги, потом развернулся, нашарил ступнями стальные опоры и начал долгий спуск.

Воздух под полом оказался прохладным, а свет приглушенным. Ужасы и шум лестницы стали забываться и слабеть, а у Джимми начало зарождаться нехорошее предчувствие, а то и страх. Зачем отец дал ему ключ? Что это за место? Он спускался, держась в основном здоровой рукой, — медленно, но равномерно.

У подножия лестницы обнаружился узкий коридор. В дальнем его конце пульсировала тусклая лампочка. Посмотрев наверх, он увидел силуэт спускающегося отца.

— Нам туда, — сказал отец, махнув рукой в узкий коридор.

Длинный пистолет он прислонил к лестнице.

Джимми показал наверх:

— А не надо ли закрыть?..

— Я закрою, когда буду уходить. Пошли, сынок.

Джимми зашагал по коридору. По потолку тянулись параллельными рядами трубы и провода. Впереди мигала красная лампочка. Шагов через двадцать коридор вывел в помещение, напомнившее Джимми школьную кладовую. Вдоль двух стен тянулись полки. Тут были и два стола: на одном — компьютер, на другом — раскрытая книга. Отец сразу подошел к компьютеру.

— Ты там был с мамой?

Джимми кивнул:

— Она забрала меня прямо из школы. Нас разделили на лестнице.

Он потер больное плечо. Отец тяжело опустился на стул возле стола. Экран компьютера был расчленен на четыре квадрата.

— Где ты ее потерял? Насколько высоко отсюда?

— На два поворота выше тридцать четвертого, — ответил он, вспомнив падение.

Отец не потянулся к мышке или клавиатуре, а взял черную коробочку с кнопками и переключателями. От нее тянулся провод к задней стенке монитора. В одном из углов экрана Джимми увидел движущееся изображение троих мужчин, стоящих возле чего-то неподвижного на полу. Картинка шла в реальном времени. Это было изображение, окно, подобное экрану в кафетерии. Джимми видел вестибюль, откуда они только что ушли.

— Гребаный Яни, — пробормотал отец.

Взгляд Джимми переместился с экрана на отцовский затылок. Он и раньше слышал, как отец ругается, но это слово тот произнес впервые. Плечи отца поднимались и опускались: он глубоко дышал. Джимми вернул внимание на экран.

Четыре окна превратились в двенадцать. Нет, в шестнадцать. Отец подался вперед, едва не утыкаясь носом в экран, и стал вглядываться в окна-квадратики. Его пальцы бегали по коробочке, та негромко пощелкивала, когда нажимались кнопки регулировки. В каждом квадратике Джимми видел ту же суматоху, которую наблюдал своими глазами на лестнице. На всю ширину, от перил до центральной колонны, ступени были забиты людьми. Они пробивались наверх. Палец отца перемещался от квадратика к квадратику, что-то отслеживая.

— Пап…

— Шш-ш-ш…

— Что происходит?

— У нас случился прорыв. И теперь нас пытаются отключить. Ты сказал, что это произошло на два оборота выше площадки?

— Да. Но толпа потащила ее наверх. Было трудно идти. Я свалился за перила…

Скрипнул стул: отец развернулся и осмотрел сына сверху донизу. Его взгляд задержался на руке Джимми, прижатой к груди.

— Ты упал?

— Я в порядке, пап. Так что происходит? Что пытаются отключить?

Отец повернулся к экрану. Несколько щелчков на коробочке, и квадратики на экране мигнули и сменились другими. Теперь они как бы смотрели через другие окошки.

— Отключить пытаются наш бункер.