Его миру пришел конец.

И новый мир поглотил его.

Вторая смена

Правила

24

2212 год

Бункер № 1

Троя внезапно разбудила цепочка кошмарных снов. Мир полыхал в огне, а те, кого послали тушить пожар, спали. И теперь они лежали, спящие и замороженные, все еще сжимая дымящиеся спички.

А сам он лежал, похороненный, окутанный мраком, ощущая тесные и давящие стенки своего маленького гроба.

За матовым стеклом крышки двигались темные силуэты — это люди с лопатами пытались его освободить.

Когда Трой с трудом поднял веки, ему показалось, что они потрескались и лопнули. В уголках глаз ощущалась корочка, растаявший иней стекал по щекам. Он попытался поднять руки и вытереть щеки, но руки почти не слушались. С трудом приподняв руку, он увидел торчащую из запястья трубочку внутривенной капельницы. Теперь он ощутил и катетер. Каждая мышца его тела зудела, выплывая из оцепенения в холод.

Крышка приоткрылась с легким хлопком, зашипел воздух. Сбоку возникла полоса света, расширяясь и прогоняя темноту.

Врач и санитар протянули к нему руки. Трой попытался заговорить, но лишь закашлял. Ему помогли сесть, протянули горький напиток. Глотать было трудно. Руки дрожали и были настолько слабыми, что людям рядом пришлось поддерживать чашку. На языке ощущался металлический привкус. Вкус смерти.

— Спокойно, — сказали они, когда он стал пить слишком быстро.

Опытные руки аккуратно извлекли иглы и трубочки, прижали тампоны, обмотали марлей холодную кожу. Накинули бумажный халат.

— Какой год? — хрипло спросил он.

— Еще рано, — ответил врач.

Другой врач.

Прищурившись из-за яркого света, Трой поморгал. Он не узнал тех, кто за ним ухаживал. Ряды гробов вокруг него все еще оставались расплывчатыми пятнами.

— Не торопитесь, — посоветовал санитар, наклоняя чашку.

Трой с трудом сделал пару глотков. Он чувствовал себя хуже, чем в прошлый раз. И приходил в себя дольше. Холод глубоко проник в его кости. Он вспомнил, что его зовут не Трой. И сейчас ему полагалось спать мертвым сном. Он сожалел, что его сон потревожили. И надеялся, что проспал все худшее.

— Сэр, сожалеем, что разбудили вас, но нам нужна ваша помощь.

— Докладывайте…

Двое заговорили одновременно:

— Возникли проблемы еще в одном бункере, сэр. В восемнадцатом…

Ему протянули таблетки. Трой отвел руку. Он больше не хотел их принимать.

Врач помедлил. Две пилюли остались лежать у него на ладони. Он повернулся, чтобы посоветоваться с кем-то третьим. Трой моргал, пытаясь увидеть мир четким. Что-то было сказано. Пальцы сжали таблетки, и это наполнило его облегчением.

Ему помогли встать, кресло-каталка уже ждало. За ним стоял человек с волосами такими же белыми, как и его халат. Трою были знакомы его квадратная челюсть и крепкая фигура. Он узнал его — этот человек пробуждал замороженных.

Он сделал еще глоток, когда оперся о капсулу, потому что колени дрожали от слабости и холода.

— Так что там случилось в восемнадцатом? — шепотом спросил Трой, когда санитар опустил чашку.

Врач нахмурился и промолчал. Кресло-каталка поджидало Троя. Тот ощутил, как у него свело желудок, когда дремавший организм начал пробуждаться.

— Вы Айсман, — сказал он, хотя и чувствовал, что произнес что-то не то.

Бумажный халат оказался теплым и зашуршал, когда ему помогли направить руки в рукава. Люди рядом нервничали. Они переговаривались, и один сказал, что бункер рушится, а второй — что им требуется помощь. Но Трой думал только о седом, третьем.