Мы уже сместились южнее, но было понятно, что стреляли в месте нашей переправы через реку.

— Не повезло чебурашкам! — пробормотал я себе под нос.

Понятно было, что стреляли в сторону переправлявшегося к Тайницким воротам отряда немцев. Но и они, немчура эта, додумались же стрелять по нам — напугать хотели. Вот и привлекли к себе внимание разъярённых вечерней неудачей бунтовщиков.

А мне искренне хотелось, чтобы переправа немцев прошла без потерь. Нужны нам немцы, как это не прискорбно понимать.

Я никогда не был западником, не считал, что западная модель мировоззрения и строительства государственности чем-то лучше, чем русская, самобытная. Тут дело совершенно в другом.

Нельзя и вовсе отрицать технические или социальные преобразования в других странах. Всегда нужно наблюдать, иметь собственную голову на плечах и внедрять у себя в стране то, что хорошо на нашей почве взрастет.

И можно было бы подумать, что вот, де, в иной реальности Пётр Великий полностью сломал устои русского общества. Вот только я полагаю несколько иначе.

Заставлять брить бороды — это перегиб. Но, как показывала история, без качественной армии по европейскому образцу России уготовано быть колонией. Ну или влачить существование в статусе полуколониальном.

Уж на что китайцы были самобытными, с развитой государственной системой и чиновничьим аппаратом. Да и производство в Китае было далеко не самым худшим. Но они как раз проигнорировали более совершенные системы устройства армии — и в итоге проиграли.

Или взять тех же османов. В XVII веке Османская империя — это величина, которую боятся. Султан считает себя правителем всего мира. И не сказать, что на сегодняшний момент, на 1682 год, его претензии кажутся беспочвенными.

Скоро… Очень скоро предстоит решающая битва Востока и Запада. И тогда, в иной реальности, всё происходило неоднозначно. Мало ли, а что если в этой реальности османам удастся взять Вену? Это будет такой сдвиг истории, что сложно себе представить.

— Бражничают, черти! — сказал Прошка, когда мы наблюдали с противоположного берега реки, что происходит в Китай-городе.

Вот только тон молодого стрельца мне показался даже не столько осуждающим, сколько завистливым. У нас-то в Кремле строгая дисциплина, запрет на употребление хмельного. Ну кроме только Нарышкиных и некоторых дворян, что с ними сейчас. Вот те пьют, как в последний день живут. Мало ли… Может так и есть.

— Бражничают. Потому и битые они будут! — решил всё-таки отреагировать я на слова молодого стрельца.

Переодевшись в жёлтые кафтаны Пятого стрелецкого приказа, мы схоронились то ли на складе, то ли в заброшенном доме и оттуда наблюдали, какие бесчинства творятся в Китай-городе.

Стрельцы, что называется морально разлагались без присмотра начальства. Единственное, чего я не видел, — это насилия над женщинами. Но не удивлюсь, что и подобное уже имело место быть.

Бочки с вином были и вправду видны в отблесках костров, которые обильно жгли внутри Китайгородской крепости. Там же были и бочки с пивом, с брагой… Уверен, что хмельного хватало. Где-то уже дрались, где-то стояли телеги с награбленным добром.

И как будто бы и не было некоторое время назад стрельбы, не умирали в мучениях люди.

По диспозиции и соотношению сил становилось понятно, что бунтовщики собираются использовать Китай-город как свою опорную базу и крепость, противопоставляя её Кремлю.

Вполне неглупо — если предполагать, что сражаются они с «иноземными захватчиками». И крайне недальновидно, когда, по сути, начинается гражданская война.

И ведь ещё своё веское слово не сказали москвичи. Бунт пока только стрелецкий. Вот и стоило бы подумать над тем, как заработать симпатию у простых горожан. Но, кажется, поздновато думать об этом стрельцам, которые сейчас грабят и пьянствуют, бесчинствуют на улицах Москвы.