Он уже чувствовал толпу, понимал, что замосквореченские стрелецкие полки — с ним. А ведь этих стрельцов Нарышкины призывали, чтобы усилить порядок в Москве на время объявления Петра Алексеевича царём и его венчания на царство. Просчитались.

Но стрельцы пока не выдавали конкретных идей. А выкрикивать одним и тем же сотникам — тоже неверно. Не такие уж люди дремучие, чтобы не рассмотреть подставных, если крикуны будут сильно активничать. Так что пришлось Хованскому в тишине продолжить свою речь.

— Вспомните меня, стрельцы! Те из вас, кто брал со мною Вильно, Могилев и Полоцк! Как славно я вёл вас к победам! И нынче — что вы решите, то и будет победой нашей! — Хованский настойчиво подталкивал стрельцов к выводам.

Нужным выводам. И вопрос уже возникал, а кому ж именно нужным? Здесь и сейчас Хованский начинал думать, что он сможет самостоятельно зайти наверх в политическом устройстве России. Зачем ему Софья? Хованский может править и при Иване Алексеевиче, только разве скрыв его от общественности.

В это же время Иван и Пётр Толстые да иные люди Милославских, поднимали стрельцов в Стрелецкой слободе. Все говорили одно и то же: скрывают Нарышкины, что на самом деле Иван Алексеевич не такой уж и болезный. Правда, Толстые и Милославские несколько обходили конкретику. Мол, был Иван Алексеевич хворый, да выздоровел Божьей милостью. Дурень? Ну не совсем уж и полный дурак. А будут рядом с ним бояре многомудрые, так и поумнеет, а где подскажут правильные решения. Да и стрельцы подсказать могут!

Подобная смена риторики была вызвана необычайной активностью в Кремле. Слух о том, что целый стрелецкий полк уже пошёл на выручку Петру Алексеевичу, расползался по всей Москве с небывалой скоростью. Уже было найдено подметное письмо, в котором сообщалось, что Иван и Петр — оба целы, и никто их не убивал. Что Иван — любимый брат царя Петра.

И Софья Алексеевна поняла, что, если стрельцов не поднять прямо сейчас, то и те силы, что отправились в Кремль, и Матвеев с другими сильными боярами — все они задавят бунт в зародыше.

Так что, несмотря на то, что день начинал клониться к вечеру, было решено поднимать полки сейчас. Проснувшийся от «спячки» Матвеев показался им теперь неожиданно серьёзным противником. Думали, что он бражничать начнёт да заниматься своими усадьбами, которые были у него когда-то были изъяты и разграблены. Но нет…

И никто из заговорщиков пока и не догадывался, кто же именно стал причиной такой активности со стороны Нарышкиных. Да, пришли известия, что убийство молодого стрельца не удалось. И это, кстати, еще была одна причина, почему бунт подымался так наскоро, не до конца подготовленный. Если будет следствие… А Нарушевич, тот шляхтич, что возглавлял покушение, неизвестно куда пропал.

Милославские даже ещё и не знали о том, что непосредственно Нарышкиных и отстранили от власти. И что думать о какой-то глупости. недальновидности отца и братьев царицы Натальи Кирилловны не приходится.

— Защитим истинного царя Ивана Алексеевича! — наконец-таки прозвучало в толпе то, чего добивался Хованский.

Прямо камень слетел с шеи Ивана Андреевича. Он почувствовал — всё получится.

— А коли так, то хватайте пищали свои, стрельцы, да сабли наточенные с бердышами! Требовать пойдём от Нарышкиных правды и справедливости! — Хованский усмехнулся. — Ну, а что вы найдете в усадьбах Нарышкинских, вашим станет. На том слово своё даю, что не буду считать сие злодеянием! И царя нашего Ивана Алексеевича на то упрошу.

Если после призыва отправляться в Кремль толпа ещё подалась как-то неуверенно, то после слов о том, что можно безнаказанно пограбить богачей Нарышкиных, легенды о золоте и серебре которых так тщательно распространялись по всей Москве… море людское заколыхалось и готово было выйти из своих берегов.