Просёлок пошёл над бурной речкой, пенно вскипающей на валунах и упавших деревьях. Лес вокруг густел, холмы становились круче, а виды живописней. Когда юноша проехал заброшенную хижину, его насторожил перестук копыт. Старбак обернулся, доставая револьвер. Олень. Мысли Натаниэля приняли иное направление. Судьба-насмешница играла с ним последнее время, как хотела. Сейчас ей угодно было забросить его на Юг, а что будет завтра? Где он окажется? Западнее, в диких землях, где цивилизация противостоит краснокожим язычникам? Может такое случиться? Вполне. Старбак был в этом уверен так же твёрдо, как и в том, что пастыря из него не получится. Не получится. Иногда из-за этого его мучило чувство вины. По ночам. При дневном свете совесть умолкала, как сейчас, заглушаемая скрипом седла, тяжестью револьвера на боку и предвкушением настоящего приключения. Натаниэль вкусил запретный плод и ехал на встречу с дьяволом. Вопреки всему, чему учил его отец. Бунт? И пусть! Натаниэль Старбак стал бунтовщиком, и это его устраивало.

У развалин лесопилки дорога свернула на юг. Собственно, не дорога уже, — тропа, круто забирающаяся вгору. Старбак не заметил, как сила земного притяжения сместила его на спине Покахонтас ближе к хвосту. Фальконер упоминал о другой дороге, более пологой и широкой, но эта, каменистая и почти отвесная, вела почти прямо в логово Труслоу. Гомонили птицы в молодой листве. Солнце припекало, и Старбак вспотел.

На гребне молодой человек спешился. Перед ним раскинулась цветущая долина. По рассказам полковника, здесь издавна находили приют изгои общества и те, кто не терпел над собой чужой воли. Среди конокрадов долина пользовалась известностью, как перевалочный пункт, ибо в ней собирали угнанных на равнинах Виргинии лошадей в табуны для последующей перепродажи на севере и западе. Здесь обитал Труслоу, — дракон, которого Старбак должен победить для Фальконера. Юноша обернулся. За спиной расстилался лес, бескрайний лес до самого горизонта. Старбак решительно влез в седло и направил кобылу вниз, к дымкам, отмечающим в долине места людского обитания. Где-то там его ждал дракон.

Тропка петляла между деревьев. Интересно, что это за деревья? Старбак вырос в городе и едва ли отличил бы ясень от вяза или дуб от кизила. Он понятия не имел, как зарезать свинью, выследить оленя, корову подоить. Любой из южан знал о таких вещах больше, чем Старбак. Они были привычны к крови, и Натаниэль подозревал, что солдатское ремесло, не в пример ему самому, не ляжет на их плечи тяжким крестом. Просто сменят род занятий, раз война. А будет ли война? Как может разгореться война в Соединённых Штатах Америки? Стране, где люди впервые в истории сами управляют собой? Стране, благословлённой Господом? Стране, единственные враги которой, англичане и индейцы, всегда терпели поражение волей Бога и стойкостью народа?

Нет, думал юноша, войны не будет. Побряцают оружием, попугают друг друга и разойдутся миром. Американцы могут бить дикарей, закореневших в безбожии, или резать алчных наёмников, служащих заморскому тирану, но убивать друг друга? Нет, здравый смысл восторжествует, а страсти улягутся. Господь не допустит войны промеж возлюбленными чадами своими. Ну, не то, чтобы совсем не допустит, закралась предательская мыслишка. Может, один, крохотный такой, молниеносный рейд под развевающимися знамёнами и воздетыми клинками сквозь дым пылающих станций и пламя горящих паровозов…

— Ещё шаг, парень, и в твоей башке станет дыркой больше! — предупредил откуда-то голос, резкий и глубокий, похожий на скрежет напильника по железу.

От неожиданности у Натаниэля вырвалось ругательство. Он натянул удила, и кобыла послушно замерла.

— Или всё же пальнуть в тебя? — поразмыслил вслух невидимка.

И Натаниэль, по наитию какому-то, не иначе, понял, что нашёл своего дракона.

Или, вернее, дракон нашёл его.

4

Преподобный Элиаль Старбак наклонился вперёд и стиснул аналой с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а прихожане с передних скамей решили, что крашеной в белый цвет кафедре конец.