— Бедолага Лилипут. — сказал Адам.

Кличка «Лилипут» к малорослому Спарроу прилипла давно и прочно. Недостаток роста природа щедро возместила умом: шестнадцатилетний Джо сподобился получить стипендию Виргинского Университета и готовился стать студентом, когда кто-то из соседок подкинул ему на крыльцо юбку. Несмотря на слёзы матери, мальчишка в тот же день пополнил собою ряды Легиона Фальконера. Всё, чего добилась его матушка, Бланш Спарроу, от полковника — гарантии, что, по истечении минимально возможного трёхмесячного срока службы, её отпрыск вернётся домой. Как раз к началу семестра.

— Полковник мог бы войти в их положение и сразу отпустить Джо, — продолжил Бёрд, — Война не для книжных мальчиков, война для таких, как Труслоу.

— Потому что Труслоу не жалко? — предположил кто-то из сержантов.

— Потому что для Труслоу насилие — образ жизни. А нам предстоит насилию учиться, и в учёбе этой любая оценка ниже «отлично» — смерть.

Присцилла перекусила нитку:

— Мне интересно, куда подевалась дочь Труслоу?

— С тобой она не встретилась, Старбак? — повернулся к юноше Бёрд.

— Со мной? — удивился тот.

— Спрашивала тебя, по крайней мере, — Бёрд наклонил голову к плечу, — В ту ночь, когда приезжала сюда.

— Как так, Нат? — заинтересовался Адам, — Ты ведь божился, что с ней незнаком?

— Незнаком. Может, видел у Труслоу. — Старбак был благодарен сгустившимся сумеркам, скрывшим то, как он краснеет, — Мы и словом не перекинулись.

— А она искала тебя или Ридли, как старых знакомых, — сообразив, наконец, что сболтнул лишнего, Бёрд сменил тему, — Сержант Хоуз, вы принесли флейту? Может, сыграем что-нибудь? Моцарта, к примеру?

Старбак слушал музыку, но удовольствия от неё не получал. Он только-только начал приходить в себя, вновь обретя душевное равновесие. Его настроение перестало прыгать от чёрной тоски до истеричного веселья, и дни, заполненные тренировками, укрепляли в нём спокойную уверенность в себе и своём будущем. И вдруг всё рухнуло. Весть о том, что Салли Труслоу искала его, потрясла Старбака, воскресив, казалось, навек похороненные безумные грёзы и надежды. Искала, но не одного его. Может, не найдя Старбака, Салли отыскала Ридли? Надменного самовлюблённого сукина сына Ридли?

Утром следующего дня Старбак пришёл к Итену Ридли. За минувший месяц они едва ли перебросились парой фраз, разве что по службе. Очень уж разнились их интересы, а, соответственно, и круг общения. К Ридли прибились молодые офицеры, полагавшие себя бесшабашными повесами, кутилами и сорвиголовами. Собиравшихся у Бёрда они презирали.

Ридли валялся на койке, отлёживаясь после бурно проведённой в таверне Грили ночи. Его дружок, лейтенант по фамилии Мокси, сидел на второй кровати и, сжимая раскалывавшуюся от боли голову руками, тихонько постанывал. Ридли тоже застонал при виде Старбака:

— Преподобный! Пришёл прочесть мне отходную? Вовремя. Похмелье вот-вот доконает меня!

— Надо поговорить.

— Валяй.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь парусину стен и потолка палатки, придавал коже Ридли мертвенную желтизну.

— Наедине поговорить.

— Мокс, выйди.

Лейтенант провыл:

— Да говори, Старбак, не стесняйся. Мне сейчас не до тебя и твоих дурацких секретов.

— Выйди, пожалуйста. — вежливо попросил Старбак.

Мокси покосился на Старбака, увидел решительно сжатые губы северянина и пожал плечами:

— Ухожу, ухожу.