Николас не видел, как тело Клары сотрясается от рыданий.

Прошло два дня, а Джейн так и не появилась.

Александра сидела на кровати, гладя пальцами нежную ткань платья, которое принесла в ее комнату Фей несколько минут назад. Работа была прекрасная. Фасон точно соответствовал ее задумке. Но что толку от этого наряда, если та, для которой он предназначался, неожиданно исчезла?..

Где могла она находиться?

Завтра вечером бал, но, похоже, никого не волновало, куда подевалась старшая сестра Пьюрфой и когда вернется. Николас тоже не появлялся. За ужином стул его пустовал.

Александра знала, что он в Вудфилд-Хаусе, если не прочесывает окрестности. Он тоже ищет Джейн. Она не сомневалась. Он места себе не находил от волнения, однако виду не подавал. Размышляя в последние годы о женитьбе сына и создании им семьи, Александра не представляла себе, что он будет так страдать. Недостатка женщин у Николаса не было. По своему легкомыслию Александра полагала, что следующий шаг будет состоять в простом выборе одной из множества достойных невест. Но она ошиблась.

Александра вышла из комнаты и направилась на чердак, в студию Джейн. Случайно встретив перед ужином Николаса, она видела, что он шел в ту сторону.

Тишина верхних этажей давила на нее январским холодом. Все слуги дома были, похоже, внизу, занятые подготовкой к завтрашнему балу под надзором недремлющего ока леди Пьюрфой.

Прежде чем открыть дверь, Александра постучала. На верхней площадке лестницы появился Николас, без сюртука и галстука, с закатанными по локоть рукавами. Его рубашке не хватало крахмальной свежести, столь характерной для его внешнего облика.

– Можно войти? – спросила она тихо.

– Полагаю, она не вернулась?

Александра покачала головой и поднялась по лестнице.

На верхней ступеньке лестницы она замерла, с нескрываемым восхищением глядя на работы Джейн. В отличие от ее первого визита сюда, когда все полотна были накрыты, теперь почти все они стояли, выставленные напоказ, и пространство освещалось десятком свечей. Если бы не грубая незавершенность интерьера, она могла бы представить, что находится в одной из прекраснейших галерей Европы.

– Какой талант! – восхитилась Александра. – Я так рада, что она наконец решила выставить здесь все свои работы.

Николас, переместившись на другой конец комнаты, ничего не ответил. Он раскрыл очередную картину и, внимательно изучив ее, поставил рядом с другими, сходными по цвету и теме. Тогда Александра поняла, что это Николас взял на себя труд выставить на обозрение талант автора. Александра взяла со стола свечу.

– Она такая плодовитая художница! – Количество работ привело Александру в восторг. Многое из того, что было выставлено, она видела впервые. – У меня не было возможности спросить у Джейн разрешения прийти сюда посмотреть ее остальные холсты. Надеюсь, она не возражает…

Слова застряли в горле Александры, когда она услышала тихое ругательство. Николас сидел на корточках перед только что развернутым полотном. Ей захотелось подойти к нему и посмотреть, что так сильно его поразило. Но она одернула себя и стояла в мертвой тишине, пока сын, казалось, целую вечность сидел в неподвижности.

Александра помнила свою собственную реакцию на полотна, написанные Джейн на тему смены времен года и уничтожения ирландской деревни. Потеряв в конце концов терпение, она нарушила молчание:

– Если бы кто-то мог убедить Джейн, сказать ей о гениальности ее работ, донести до нее, сколь мощно чувство реальности в ее картинах… Баланс, композиция, цвет, владение светом и тенью. Возможно, эти картины могли бы послужить для нее началом чего-то нового за пределами Вудфилд-Хауса.

Николас не сводил глаз с холста, перед которым сидел.

– Эта семья не стоит ее.