Дорога, по которой неторопливо катила карета, повторяла изгибы реки и была на удивление хорошей. Порой попадались небольшие скопления домишек грубоватого вида. Но Александра Спенсер видела жилища и другого плана – красивые особняки, окруженные обширными пастбищами. Разбросанные то там, то здесь леса становились все гуще. С благостной улыбкой на лице Александра переключила внимание на двух своих попутчиков.

Ее дочь ни на секунду не умолкала со свойственной шестнадцатилетнему возрасту эмоциональностью. Дождавшись, когда девочка остановится, чтобы перевести дух, леди Спенсер спросила:

– Ты это серьезно, Фрэнсис? Свесившись со стены замка головой вниз и целуя камень? И все это ради сомнительного дара красноречия? Что за чушь ты городишь, юная леди!

– Но это правда, матушка. Они считают, что этот камень – частица Скунского камня из Вестминстерского аббатства. Трое моряков на корабле рассказали мне о волшебстве, заключенном в целовании камня Бларни-Касл.

– Я, например, не имею ни малейшего желания целовать что-либо, на чем, возможно, восседал король Англии или какой-либо другой страны.

– Ну что вы, матушка! – не то радостно, не то испуганно воскликнула девушка.

– Меня больше тревожит, что ты разговаривала с матросами. Сколько раз повторять тебе, что девушка не должна вступать…

– Но со мной был Николас. – Девушка переместилась на сиденье напротив и взяла брата под руку. – Они устроили в трюме состязание на приз в кулачном бою, и я вместе с Ником пошла посмотреть.

– Николас Эдвард!.. – начала было мать, однако, заметив устремленный на нее укоризненный взгляд Николаса, умолкла.

Разгладив ладонью юбку, Александра Спенсер решила найти другой способ выразить свое неодобрение. Разница в восемнадцать лет в возрасте ее двоих детей была вполне безобидной, когда они были моложе, но теперь Фрэнсис превратилась в цветущую девушку, и Александре следовало объяснить Николасу, что он, как старший брат, несет за нее ответственность.

Александра продолжала смотреть на сына, однако он вновь отвернулся к окну. Фрэнсис была младенцем, когда Николас учился в Оксфорде, а когда Фанни пошла в школу, он сражался на равнинах Абрахама за взятие Квебека. После смерти мужа Александры Николас унаследовал отцовский титул и владения. Тогда-то Александра и решила, что пора вернуться в дом ее предков по другую сторону Па-де-Кале и не вмешиваться в дела сына. Она надеялась, что Николас начнет новую жизнь и заведет семью.

Но этого не случилось, и Александра пожалела, что слишком долго жила вдали от Николаса, чтобы держать ситуацию под контролем.

Фрэнсис снова стала болтать:

– Еще моряки говорили, что можно лечь на спину и вытянуться, правда, для этого нужно, чтобы кто-то сильный держал тебя за ноги. Но это я могла бы доверить только тебе, Ник.

– Сомневаюсь, что мир в состоянии и дальше выносить твою болтовню, Фанни, – равнодушно ответил Николас. – Ты и так само совершенство.

Девушка хихикнула от удовольствия.

– Не трать понапрасну эти красивые слова, прибереги их лучше для своей дорогой Клары.

– Дорогая Клара? – удивился Николас.

Фрэнсис бросила нерешительный взгляд на мать. Мать кивнула, и Фанни снова повернулась к брату:

– Мы направляемся в Вудфилд-Хаус, не так ли? Ты же принял приглашение сэра Томаса Пьюрфоя, отца Клары, погостить две недели у него в имении, в этом сногсшибательном краю.

– Фрэнсис, никогда больше не произноси слово «сногсшибательный»… – обратилась к дочери леди Спенсер.

– …и ты сопровождал эту необычайно привлекательную девушку по меньшей мере на три светских приема прошлой весной.