Отстранившись, баронет передал человека своему лакею, скакавшему позади на лошади хозяина. Велев жестом Фрэнсис, открывшей дверцу, чтобы выйти наружу, оставаться в карете, он устремил взгляд в том направлении, откуда прибежал священник. Простиравшийся к западу склон порос густым лесом, и ничего нельзя было рассмотреть.

– Сэр, для безопасности дам нам лучше продолжить движение, – заметил возница на облучке. – Местные называют их Шанавесты, что значит по-ирландски «Белые мстители». Беспокойная орава, скажу я вам.

Привалившийся к карете священник пытался отдышаться. Внезапно он выпрямился.

– Но… но вы не можете бросить его. Его попросту убьют.

– Возможно, – согласился возница. – Но эти ребята вооружены до зубов, сэр. Самые настоящие бунтари. Их вон сколько! Для дам небезопасно свернуть с дороги.

– Сколько их? – обратился Николас к священнослужителю.

– Пятеро на лошадях и еще дюжины две пеших. А может, и больше.

Николас перехватил у лакея поводья своей лошади.

– Можно и мне с тобой, Ник? – радостно воскликнула Фрэнсис.

Николас обернулся как раз в тот момент, когда мать с громким стуком захлопнула дверцу экипажа, пресекая попытку дочери выскользнуть наружу. Ник велел вознице следовать прямиком в Вудфилд-Хаус, а его лакей переместился на запятки кареты.

– Полезайте внутрь, – приказал баронет священнику.

Бормоча слова вечной благодарности, секретарь епископа распахнул дверцу и впрыгнул в карету с невероятным для своей комплекции проворством.

– Новый магистрат сэр Роберт Масгрейв объявил награду за головы этих ребят, – поведал возница Николасу доверительным тоном. – Говорят, он хочет повесить всех «Белых мстителей», которых поймает. А это неправильно, доложу я вам, когда большинство местных фермеров души не чают в этих мятежниках. Впрочем, не мне, простому вознице, об этом судить.

Прежде чем карета тронулась, леди Спенсер высунулась из окошка:

– Не стоит вмешиваться, Николас. Их слишком много.

– Не волнуйтесь, матушка. Я просто хочу на них взглянуть.

– Тогда почему бы не подождать, когда прибудет следующий фургон? Со слугами тебе в подмогу…

– Со мной ничего не случится. – Жестом он велел вознице ехать. – Пожалуйста, присмотри за моей сестрицей.

Дождавшись, когда карета скроется за поворотом дороги впереди, Николас вскочил в седло и, обнажив шпагу, пришпорил животное.

Острие лезвия ножа оставило тонкий белый след на багровой морщинистой коже горла человека.

Испуганный епископ перечислил все, что мог предложить, в обмен на свою жизнь, начиная от мешков с деньгами, доставленных в любое место, куда они пожелают, и кончая отказом от всех церковных поборов в епархии в течение всего года. За крещение, венчание, похороны. За все.

Они достигли своей цели, и главарь подал знак к отступлению. Священник остался стоять привязанным к дереву, зажмурившись и бормоча молитвы. Богатые одежды священника были замараны. Однако вреда ему не причинили, если не считать нескольких царапин на лице.

– В другой раз, когда задумаешь вступать в сделку с магистратом, вспомни, что с тобой произошло сегодня, – прошептал ему в ухо молодой исполин, убирая в ножны кинжал. – Мы всегда тебя отыщем.

На глазах главаря все тот же исполин, прежде чем уйти, ударил епископа кулаком в бок. Старик поморщился от боли.

Мешок с деньгами опустошили. Трофеи, забранные ранее из экипажа епископа, унесли. Отряд рассеялся так же неожиданно, как и появился.