Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Долго они прислушивались ко всем доносившимся снаружи звукам, следя за борьбой корабля с встречным ветром. Резкий поворот, когда корабль маневрировал у крепости Людовика, заставил их всех повалиться друг на друга, а глухой грохот пушек предвещал, казалось, их последний час. Потом корабль долго и как будто неуверенно шел по проливу. Остановки, приготовления к бою, шлепанье босых ног, пробегавших над головой находившихся в трюме людей, мучительное ожидание... Все эти часы они молились и молились, лишь изредка обмениваясь краткими словами, чтобы унять детей или прервать уж совсем невыносимую тревогу...
     И как в Ноевом ковчеге, у них не было окна и они не знали, что делается снаружи.
     А потом корабль пошел ровно, спокойно, ритмично покачиваясь, и ветер наполнил все паруса, которых уже не опускали, и все снасти весело натянулись, и корабль понесся вперед, как чистокровный конь, более не сдерживаемый рукой всадника.
     В дверях трюма появился измученный Ле-Галль с блеском победы и тоской в голубых кельтских глазах.
     - Мы ушли от погони. Мы в открытом море. Мы спасены!
     И все они с разбитым сердцем, со слезами на глазах, упали на колени.
     - Прощай, Ла-Рошель! Прощай, наш город! Прощай, наше королевство! Прощай, наш король!..
     - Землю еще видно, - сказал Рескатор, подойдя к Анжелике и упорно сверля ее взглядом через прорези маски. - Может быть, вы хотите бросить последний взгляд на берега, которые покидаете навсегда, мадам?
     Анжелика отрицательно качнула головой.
     - Нет.
     - Маловато у вас чувства для женщины. Опасно, наверно, вызвать вашу ненависть. Так вам нечего пожалеть, не о чем вспомнить, никого дорогого вам вы там не оставили?
     Она подумала: «Только мертвое дитя, могилку на краю Ниельского леса... Вот и все».
     - Все, что у меня есть дорогого, я увожу с собой, - сказала она вслух, прижимая к себе Онорину. - Вот мое единственное сокровище.
     И опять, как при всяком проявлении настойчивого любопытства Рескатора, затрагивавшего ее за живое, ей показалось, что за ней следят, что ей грозит опасность.
     Страшная усталость легла ей на плечи. Это был груз только что пережитых часов и груз всей ее жизни, так мучительно ощущавшийся теперь, когда судьба навек запирала дверь за прошлым. Она почувствовала, как болят усталые руки, на которых все время держала Онорину.
     - Я устала, - сказала она еле слышно. - Ах, я так устала. Я хочу спать...
     Что происходило, после того как она выговорила эти слова и перед тем как проснулась уже на закате, она не знала. Открыв глаза, она увидела темно-красное солнце, огромным фонарем опускавшееся на тускнеющую серебряную поверхность неба и моря. Оно опустилось до горизонта и страшно быстро исчезло, оставив за собой лишь розовую полосу, которая скоро побледнела.
     Анжелика ощутила движение судна, ровный непрерывный ритм, перенесший ее на несколько лет назад, в Средиземноморье. И тогда, даже когда она была пленницей на «Гермесе», ее посещали такие минуты, наполнявшие сердце сознанием беспредельности мира и как-то умирявшие тревогу ее неудовлетворенной и страстной души. Благодаря этим минутам она вспоминала с сожалением и какой-то отрадой о путешествии, в котором пережила неимоверные муки.
     Сейчас она узнавала то море. В стеклянном оконце позади вспыхнул краткий костер сумерек, потом наступила пора таинственного полумрака, предвещающего ночь.
     Она слышала, как взлетающие брызги волн ударяются о стенки корабля, как сухо пощелкивают снасти, как ветер поет в вантах.
Быстрый переход
Мы в Instagram