– Уничтожить Ариоха, Балана, Малука… – Элрик прошептал эти имена, опасаясь, как бы они не услышали его.

– Ариох всегда был несговорчивым демоном, – сказал Мунглам. – Он не раз отказывался помогать тебе, Элрик.

– Потому что он давно знает о схватке, которая должна состояться между вами, – сказал Сепирис.

Хотя вино и освежило его, Элрик чувствовал боль во всем теле. Но больше всего мучилась его душа. Сражаться с богом-демоном, которому в течение тысячелетий поклонялись его предки…

Старая кровь все еще была сильна в нем, прежние привязанности не могли исчезнуть.

Сепирис поднялся и похлопал гостя по плечу, глядя своими черными глазами в печально горящие малиновые глаза Элрика.

– Не забудь, что ты поклялся исполнить эту миссию.

Элрик выпрямился на своем стуле и кивнул.

– Да. И даже если бы я знал обо всем этом раньше, все равно принес бы эту клятву. Вот только…

– Что?

– Не питай больших надежд на то, что мне это удастся.

Черный нихрейнец ничего не сказал.

Спустя какое-то время он оставил Элрика, погруженного в свои мысли, и вернулся с белой табличкой, на которой были выгравированы древние руны.

Он передал табличку альбиносу, и тот молча принял ее.

– Запомни заклинание, – тихо сказал Сепирис, – а потом уничтожь табличку. Но помни, воспользоваться этим заклинанием ты можешь только в самом крайнем случае, поскольку, как я уже предупреждал тебя, братья Буревестника, возможно, не захотят тебе помогать.

Элрик не без труда сдерживал владевшие им эмоции. Мунглам отправился отдыхать, а он еще долго разглядывал руну, запоминая не только ее звучание, но и повороты логики, которые ему необходимо было понять, а также пытаясь представить себе то умственное состояние, в которое он должен себя привести, чтобы заклинание было эффективным.

Когда и он, и Сепирис были удовлетворены, Элрик позволил рабу отвести его в спальню, но сон никак не шел к нему, и он всю ночь провел, мучительно ворочаясь с боку на бок. Когда утром раб пришел его будить, Элрик был уже одет и готов к путешествию в Пан-Танг, где собрались Герцоги Ада.

Глава четвертая

Элрик и Мунглам ехали по разоренным землям Запада на мощных нихрейнских жеребцах, которые, казалось, не знали ни усталости, ни страха. Нихрейнские кони были превосходным подарком, потому что кроме колоссальной выносливости и силы обладали и еще одной способностью. Сепирис сказал им, что эти жеребцы не полностью принадлежат к земному миру, а их копыта касаются не земли, а поверхности, находящейся в другом измерении. А потому возникало впечатление, что они скачут по воздуху или воде.

Повсюду перед ними разворачивались жуткие сцены. Как-то раз вдалеке они увидели, как злобная толпа разоряла деревню перед замком. Сам замок был охвачен огнем, а на горизонте дым и огонь извергала гора. Хотя грабители внешне были похожи на людей, на самом деле это были выродившиеся существа, которые с одинаковым усердием проливали и пили кровь. Элрик и Мунглам увидели, что возглавляет их, хотя и не присоединяется к оргии, мертвец на живом конском скелете, украшенном яркой сбруей. На голове мертвеца был золотой шлем, а в руке он держал пламенный меч.

Они объехали это побоище стороной и помчались дальше сквозь туман, у которого был цвет и запах крови. Он пересекали реки, запруженные мертвыми телами, проезжали мимо шелестящих лесов, которые словно пытались их догнать. Небеса над ними нередко были наполнены жуткими крылатыми существами, на которых восседали еще более жуткие всадники.

Им попадались группы воинов, на многих из них были доспехи и украшения покоренных народов, но, судя по их лицам, они предались Хаосу.