— Ну хорошо, подождем немного, может, Дуня еще вернется.

Виктория сразу успокоилась.

— Когда Дуня вернется, маме не надо будет больше варить суп?

— А что, ей это не нравится?

Виктория уткнулась носом прямо в ухо Алекса.

— Очень не нравится, — шепнула она.

Да, подумал Алекс, даже намного более богатые, чем Марта, дамы были теперь вынуждены сами заботиться о хозяйстве, Марта еще держалась молодцом, когда подгорала картошка или суп оказывался пересоленным, жаловалась только на свою рассеянность, а вот супруга фабриканта Щапова выступила перед гостями с целым маленьким спектаклем. «Она вышла к нам, неся большое блюдо с печеньем, и сказала: „Вот видите, милые дети, до чего нас довела революция — мне приходится самой угощать вас“», — рассказывала София после возвращения со дня рождения одноклассницы, праздновавшегося вроде недавно, но словно в прошлой жизни — на сегодня Щаповы были то ли в Париже, то ли в могиле.

— Дай папе раздеться…

Поставив Викторию на пол, он увидел, как из тускло освещенной гостиной на порог вышли Герман и София.

— Добрый вечер, папа!

Он обнял Софию и похлопал Германа по плечу.

— А где мама прячется?

— Лидия заболела, мама с ней.

Этого Алекс и боялся — невозможно было поддерживать огонь в железной печке постоянно, а потушишь, квартира очень скоро начинает напоминать хлев, вот и он, сняв пальто, сразу же надел жилет из овчины, на детях были такие же, он купил их осенью у одного скорняка-еврея, как чувствовал, что понадобятся, — вообще он тогда запасся самыми странными вещами.

В гостиной горели керосиновые лампы, дававшие света куда меньше, чем электрические лампочки, но все-таки больше, чем свечи, которыми многим приходилось довольствоваться. Посреди комнаты дымило его главное «на всякий случай» приобретение — небольшая чугунная печь; в августе он ее купил за вполне сносную цену, сейчас такая же, но похуже, стоила бешеных денег. Да, ныне в намного более благоприятном положении оказались те москвичи, у которых не было модных новинок вроде газа или электричества, а самые обыкновенные печь или плита, для них пару веток всегда можно было где-то подобрать — а вот их дом, оснащенный всеми прелестями цивилизации, превратился в ловушку, не имевшую выхода. То есть какой-то выход, конечно, был — найти и себе подобное «варварское» жилье, но Марта не соглашалась бросить квартиру, да и Алекс не хотел так просто ее покинуть, ведь, кроме нее, после ликвидации магазина у него почти ничего не осталось. Правда, уже шли слухи, что дома тоже будут национализированы, — но успеют ли это провернуть, возможно, власть большевиков рухнет раньше?

Дымохода в комнате, конечно, не было, дым из печи выходил по трубе, подведенной к окну, потому все вокруг уже покрылось копотью; во сколько в один прекрасный день, когда все закончится, обойдется ремонт, можно было только гадать — но благодаря этому забавному нагревательному прибору они все-таки как-то жили — правда, Лидия с ее слабым организмом уже заболела, да и Герману это тоже вряд ли пойдет на пользу…

— Папа, ты наверняка голодный. Сейчас я накрою на стол.

София поспешила на кухню, Виктория побежала ей на помощь, Герман же проковылял к дивану, на котором лежала открытая книга.

— Газ дали?

— На полчаса. Мама успела сварить картошку. Хотела приготовить и соус, но огонь погас. Она так огорчилась, что заплакала.

Бедная Марта! После относительного выздоровления Германа она успокоилась и как будто словно расцвела снова, последние пару лет они много ходили в театр, принимали гостей — но трудности, которые неожиданно свалились им на голову, сделали жену нервной, а что касается хозяйства, тут она никогда не блистала.