Он вытянул руку и придержал дверь, будто ей нужна была помощь.

— С Майклом все нормально. Послушай... — он замешкался, а она смотрела, как вода стекала по его руке. — Расскажи мне, что случилось с Крисом.

Вот она. Настоящая забота. Этого достаточно, чтобы она развернулась и смахнула с глаз капли дождя. Это заставило ее вспомнить невнятные заявления Криса на парковке. Мне нужен, чертов дождь.

Она подняла взгляд на его брата.

— Я промокла насквозь.

— Так пошли в дом. Обсохнешь. — Его выражение лица помрачнело, как и его голос. — Расскажи мне, чью задницу мы должны надрать.

Ник дал ей полотенце.

На самом деле, кинул его. С нее накапала вода на плитку в кухне, и он бросил ей полотенце, стоя в дверном проеме.

— Позволь мне переодеть футболку, — сказал он. — Тебе что-нибудь принести?

Секунду она смотрела на него, недоумевая, что он имел в виду: еду или одежду. Когда она поняла, что открыла рот, но не смогла ничего произнести, лишь кивнула головой.

А потом она надолго осталась одна и, в конце концов, плюхнулась в кресло и вздрогнула. В этом доме не было женщины — она могла понять это, глядя только на кухню. Держатель для бумажных полотенец пустовал, а в раковине выстроилась гора тарелок. В какой-то момент был сварен кофе, а потом его надолго оставили остывать в графине. Но кухонные стойки в основном казались чистыми, простой гранит все еще блестел, и на нем не было заметно следов от еды. На окнах возле раковины не висели занавески, а на плите не было мягких полотенец для рук.

У мамы Бекки редко появлялась возможность готовить, но ее кухня была местом тепла, со свежими фруктами, вываливающимися из миски на кухонной стойке, ящиком с закусками, который никогда не пустел, и ощущением гостеприимства, которое никогда не ослабевало.

Эта же кухня вроде была милой со стеклянными дверями, ведущими на веранду, и достаточным местом для большого стола и кухонного островка. Но ощущение отсутствия семьи делает ее скучной.

Она небрежно вытерла волосы полотенцем. Она никогда не относилась к разряду тех девушек, которые выглядели сексуально с мокрыми волосами. Ее темные пряди тяжестью лежали на шее, слипшиеся и спутанные от воды. Она пальцем убрала их с лица, зная, что так ее щеки будут выглядеть впалыми и бледными, от чего ее серые глаза будут казаться огромными. Она застегнула свою влажную толстовку, хотя так стало еще холоднее. Но пребывание в доме, полном парней, во влажной футболке — не лучший способ поддержать свою репутацию.

Репутацию. Ха.

Хлопнула входная дверь, затем в коридоре последовал тяжелый топот ног. Она выпрямилась, скомкав полотенце у себя на коленях. Окажется ли это кто-то из взрослых, кто-то старше или авторитетнее, чем Майкл? Ник еще не вернулся, и она не имела понятия, как объяснить свое присутствие.

Шаги направлялись в сторону кухни. Это не взрослый. Просто вспышка дежа-вю: близнец Ника.

Поскольку они были похожи, то тот был красив во всем, как и его брат. Но Габриэль был грязным, с мокрыми и взъерошенными волосами и полосой грязи на одной щеке. Его мокрая толстовка помнила лучшие времена, шорты же выглядели приличнее. Ярко-красные и синие цвета школы Олд-Милл Хай пытались пробиться сквозь пятна травы и грязи, но бесполезно. На нем были щитки и шиповки, на которых он занес в кухню грязь и куски травы.

У ее мамы случился бы припадок.

Бекка открыла рот, чтобы представиться ему и объяснить, что она здесь делает, так как ожидала его удивления.

Ее бы устроило, если бы он заметил ее присутствие.

Но он едва взглянул на нее, направляясь к холодильнику. Она наблюдала за тем, как он взял с полки банку красного «Гаторейд» [2]и выпил половину, в то же время, осматривая остальное содержимое холодильника.

— Привет, — сказала она на всякий случай, если он не заметил живую женщину, которую видно даже из дверного проема.