— Сейчас моя цель, прорычал Вольфман, поставить тебя на колени.

— Это неосуществимая цель, предупредил Аргон, ветер нельзя приручить.

— Бурную реку тоже. Но почему-то Эльба больше со мной не спорит.

Предводитель промолчал. В его взгляде вспыхнуло нечто новое. В нем проснулись недовольство и ревность, но он очень быстро заткнул чувствам глотку и процедил:

— Я вам не враг.

— Сомневаюсь.

— Хорошо. Л адно. Аргон в сдающемся жесте приподнял ладони и вдруг понял, что ему пора сменить тактику. Враждовать с Вольфманом Барлотомеем не было смысла. Ему не приносило никакого удовольствия общение с этим надменным мальчишкой, но король есть король, и ему принадлежала земля, за которую вскоре им придется сражаться. Вы хотите узнать, куда я направляюсь? Я отвечу. А вы опустите меч.

— Если меня устроит ответ.

Предводитель неохотно кивнул, вспомнил о Ксеоне, который наставлял его держать себя в узде, и продолжил:

— Я проделал долгий путь до того, как встретился с вами, я посетил Рифтовые болота, где потерял своего верного друга, побывал в Ордэте, где узнал о смерти отца, все это было не напрасно. Я искал способ одолеть Лаохесана Опаленного, который восстанет из пепла в ближайшем будущем, и обрушит невиданные катаклизмы на Калахар. Вот увидите.

«Или не увидите», подумал невольно Аргон, но не произнес своих мыслей вслух.

— И причем здесь замок Фера?

— В книгах мыслителей Ордэта было написано, что для победы над Лаохесаном надо добыть стальные цепи, кованные огненным народом.

— И ты решил отправиться в Халассан.

— Верно.

— Почему сразу не назвал причину своего отъезда?

— Я пытался, но вы не слушали. Мне тоже называть вас на «ты»? Или это привилегия великих королей и королев Вудстоуна? Это бы значительно…

— Ладно. Неожиданно отрезал Вольфман и опустил меч. Аргон вскинул брови, а на лице короля появилась недовольная усмешка. Я не слышал ничего более нелепого.

— Вы мало общаетесь с людьми.

— Но моя жена тоже верит в Лаохесана. И если угроза действительно существует, я не стану ставить вам палки в колеса. Пора принять, что есть вещи выше моего понимания.

Вольфман замолчал, а Аргон с прищуром воззрился на него и сплел на груди руки. У такой перемены настроения должны были быть причины, но пока что он не мог понять какие именно. Молодой предводитель задумчиво нахмурился, в то время как юный король сжал в пальцах рукоять тонкого, искусного клинка, выкованного в лучшей мастерской его города. Аргона нельзя было одолеть силой. Он был старше и опытней. Вольфман казался неумехой в сравнении с широкоплечим, легкомысленным летающим сильфом. Но было и у Вольфмана маленькое преимущество: по его венам текла кровь Барлотомеев, они слыли не только гордецами, собственниками, хитрецами и ревнивцами.

Теперь они были и хладнокровными убийцами.

— Я пойду с тобой, и мы добудем стальные цепи вместе, заключил король, и дикарь недовольно свел брови. В конце концов, он отрезал:

— Исключено.

— С какой стати?

— Мне сказать правду?

Вольфман сжал кулаки, сверля в лице Аргона дыру размером с Калахар, и выдохнул горячий воздух. Даже ночью он обжигал легкие, будто пар.

— Таковы условия.

— Я не собираюсь отвечать за вашу жизнь, Вольфман. Мне не нужен балласт.

— Я не балласт.

— Вы еле переставляете ноги, а я собираюсь незаметно пробраться в замок огненных санов, а не сыграть в кости с храбрейшими людьми Эрла Догмара.

— Мы пойдем вместе, или я прикажу Догмару заковать тебя в кандалы, а потом, когда мы вернемся в Станхенг, я выставлю летающих людей к южным воротам города.