— Я не стану вызывать бурю, звонким голосом воспротивилась девушка и взглянула на Хьюго Кнута испепеляющими глазами. Алман нападет в любом из вариантов.

— Но так мы выиграем время, вмешался главнокомандующий каменных сердец.

— Мы не знаем, кто находится на тех кораблях. Я не знаю, кто там находится. Мы не уверены, что эти корабли вообще существуют. И, чтобы вы знали, буря не вызывается по щелчку пальцев. Это невероятно сложный обряд, который может разозлить богов.

Мужчины одновременно усмехнулись. Один лишь Хуракан кивнул и с пониманием воззрился на молодую девушку, одолеваемую горячими сомнениями. Разве у нее было право лишать жизни стольких человек? Но ведь война это всегда смерти. Тогда почему у Эльбы кожа холодела, когда она думала о подобном?

— Вы услышали мой ответ, твердо прогремела она.

— Ваши боги диктуют вам, как жить, проворчал Догмар, что в этом правильного?

— А я должна слушать вас? Уж лучше слушать богов, чем обозленных мужчин.

По залу пронесся порыв ветра, ставни шире распахнулись.

Догмар пристыжено отступил назад, опустив голову, но на его лице появился оскал. Никому из присутствующих не приходилось по душе, что женщина имела больше власти, чем мужчина. Даже Ксеон слабо понимал, чего именно пыталась добиться Эльба. Она все равно никогда не стала бы полноправной уроженкой Вудстоуна.

— Я хотел бы узнать, где сейчас находятся стальные цепи? Хрипло поинтересовался Хуракан, взмахнув руками, отчего его мантия подпрыгнула на ветру. Мой мак добыл их, и находиться они должны у него в покоях.

— Аргон добыл их не для Аргона, холодно отрезала Эльба, а для Калахара. Мы с ним еще обсудим этот вопрос, а пока цепи будут находиться под охраной моих людей.

Видимо, девушка слишком устала, чтобы и дальше вести переговоры. Ксеон видел, как она стискивает зубы и как старательно избегает острых взглядов ее же подчиненных. Наверное, ей было трудно, хотя она сама создавала себе неприятности.

Внезапно в помещение через запасные двери ворвался мужчина. О н тяжело дышал. Е го одежда нелепо висела на худощавых плечах. Лицо было измазано в пыли и копоти, а глаза горели таким ужасом, что в малом зале стало еще жарче, что ранее казалось просто невозможным. Советники взглянули на него, не понимая, каким образом он прошел в зал без разрешения стражей Догмара, но они не успели произнести и звука.

— Моя госпожа! — Задыхаясь, просипел он. — Ваше величество, там… там пожар.

— Что?

Эльба медленно поднялась с трона.

— Золотые поля, все в огне! И огонь, он движется в сторону города, он поглощает все, что попадается ему на пути! Уже несколько домов фермеров превратились в пепел, пока я к вам бежал, госпожа.

— Но кто поджег поля? Рявкнул Догмар.

— Никто, никто! Восклицал незнакомец в рваных тряпках. Это все солнце! Это все оно, поверьте, оно подожгло сухую траву, а потом… Мужчина неожиданно заплакал. Он схватился руками, испачканными в грязи, за лицо. Мой дом тоже… он тоже сгорел.

Эльба встревожено расправила плечи. Темноволосый юноша увидел, как в ее глазах загорелся тот самый опасный огонек, после которого Аргон обычно попадал в серьезные неприятности. Ксеон не успел ступить и шага вперед, а девушка уже понеслась к выходу.

— Куда вы? Растерянно вопросил главный визирь. Мы должны велеть солдатам…

— Я разберусь с пожаром, бесстрашно бросила королева. А вы займитесь своими обязанностями. Р азузнайте, достигли ли корабли Арбора, и немедленно выводите людей из пограничных деревень в город. Когда Алман начнет войну, мы будем готовы.

С этими словами она вихрем покинула зал, и перепуганный фермер быстрым шагом последовал за ней.

ЭЛЬБА

Дома горели, как и золотые вудстоунские поля.