Эльба отвернулась. Она не хотела ни с кем разговаривать. На душе было трудно, как и мысли были далеко не приятные. Сегодня она лишилась мужа, сегодня она умерла. Она оказалась по ту сторону жизни, но ничего не увидела. Лишь блеклый свет, который так и остался для нее недосягаемым миражем. Герард взволнованно вытянул шею:

— Мне ответить, госпожа?

— Спросите, кто это. Возможно, мне принесут вести о пропавшей Милене де Труа.

Слуга покорно сошел с места. Он распахнул дверь королевских покоев и встретился лицом к лицу с зеленоглазым сильфом, тот стоял, уперев руки в бока. Герард ощутил себя удивительно низким, и потому нерешительно выпрямил спину, чтобы смотреться выше.

— Могу я спросить…

— Эльба? Юноша обошел слугу, будто его и не существовало. Герард возмущенно вскинул брови, а нахальный сильф уже перешагнул порог. Эльба, нужно поговорить.

— Королева Эльба, исправил незнакомца Герард, что вы себе позволяете?

— Не нужно. Девушка устало взмахнула рукой. Это наш друг, Герард. Рада видеть вас, Аргон. А это мой новый слуга Герард. Вы, к сожалению, еще не встречались.

— Новый слуга? Недоверчиво переспросил сильф.

— Верно.

Молодой предводитель нахмурился, но кивнул. Неожиданно он осознал, что никогда еще не бывал в покоях Эльбы Полуночной. В ее просторной комнате были распахнуты все окна, тюль развивался волнами от легкого, горячего ветра. На столике у кресла лежали два окровавленных платка, а на полу, у застеленной кровати, притаилась грязная накидка.

Та самая накидка, в которой Эльба прорывалась сквозь мокрую землю из ямы.

Юноша прищурился, вспомнив об этом, и многозначительно посмотрел на девушку, на лице которой читалась невероятная усталость. Грудь Эльбы судорожно сжалась, и она хриплым голосом проговорила:

— Герард, оставь нас.

Слуга не брался спорить и задавать вопросов. Он несколько раз послушно кивнул и уже в следующее мгновение скрылся за массивной, дубовой дверью, а Аргон выпрямился и непроизвольно прокатился пальцами по заживающей на плече и торсе ране. Она болела меньше. Но двигаться все еще было весьма затруднительно.

Неожиданно взгляд юноши упал на порезанную ладонь нимфы. Эльба прикрывала ее здоровой рукой, но кровь все равно просачивалась сквозь тонкие, красивые пальцы. Аргон подошел к королеве, снял килт, который он носил в любую погоду, так как тот напоминал ему о родном доме, и присел перед девушкой на колено. Она изумленно округлила глаза.

— Что вы делаете?

Предводитель достал мокрую ткань из миски и отжал ее. Затем уверенно перевернул ладонь нимфы, осмотрел глубокий порез сосредоточенным взглядом и отрезал:

— У вашей тетушки стальные нервы и твердая рука.

— Она… Аргон приложил ткань к ране, и Эльба запнулась, почувствовав, как кровь прилила к щекам, юноша не обратил на это внимания, а она прошептала. Нейрис всегда принимала правильные решения вне зависимости от ситуации.

Предводитель молчал. Он аккуратно промывал рану, нахмурив лоб, а Эльба следила за ним и медленно дышала. Повисла приятная тишина, во время которой было так просто притвориться, что девушка не прорывалась сквозь тонну тяжелой, мокрой грязи, и что эта грязь не попадала в глаза, в нос и даже в рот, что девушка не давилась ею, когда рычала и взывала к помощи богов. Было так просто притвориться, что король Вольфман не умирал, а его мать не пропадала.